Книга Эпифания Длинного Солнца, страница 367 – Джин Родман Вулф

Гиацинт улыбнулась.

— Это и есть начало. Я люблю тебя. Отсюда давай и начнем. Знаешь, я ведь не чувствовала ничего такого с тех пор… с тех пор, как ты выпрыгнул из моего окна!

Шелк рассмеялся, а Гиацинт повернулась к Меченосу.

— На этот-то раз я тебя с крысой не спутаю! Ты учишь биться мечом, а мне хочется поучиться. Ты всегда теперь рядом с ним держишься?

— По возможности, красотуля!

— Где же ты пропадала? – спросил ее Шелк. – Мои люди искали тебя повсюду.

— Торчала в какой-то жуткой старой развалине посреди Орильи, под присмотром солдата, громадного, как этот пневмоглиссер. Его ко мне Чистик приставил. Чистика ты должен знать: он говорит, будто знаком с тобой. А потом Тартар меня вызволил.

Просияв, Гиацинт заулыбалась, словно девчонка не старше двенадцати от роду.

— Вот ты веришь в богов, но в это, наверное, не поверишь. Сама не поверила бы, если б услышала от кого… Не возражаешь, если я не буду звать тебя «дорогой»?

— Ни в коей мере, – покачав головой, подтвердил Шелк.

— Слишком многих я так называла… а для тебя обязательно придумаю что-то другое, подходящее – только, может, не сразу.

Задумавшись, она вновь повернулась к Меченосу.

— Позади этого еще сиденья есть, откидные. Там тебе будет удобнее.

— Я, красотуля, лучше снаружи побуду! Не знаешь, как эта дверь, чума ее забери, открывается?

Однако Гиацинт придержала его за руку.

— Останься с нами, не то быть нам обоим голыми, потными, а для этого лучше другое место, поприятнее нынешнего, подыскать. Где наш пилот?

— Охотится! – Рывком опустив откидное сиденье, Меченос сел и сидя исхитрился вложить в ножны саблю. – Охотится за твоей кошкой с птицей Шелка на пару!

— Да, верно, я же Клеща обронила, а за него как-никак пять карточек плачено.

— Освобожденной – за что я буду вечно благодарен Тартару, – тебе надо было сразу идти ко мне, – заметил Шелк.

Гиацинт отрицательно покачала головой.

— А, понимаю: ты тоже не знала, где я.

— Нет, не понимаешь. Знала, и еще как. Знала в точности. Если не в Хузгадо, то во Дворце Кальда. Кого ни спрашивала, всем о тебе хотелось поговорить и всякий называл либо то, либо это. Только выглядела я… ну… как любая другая шлюха из Орильи, и даже хуже, да еще несло от меня… Вымыться-то было негде – разве что самую малость, однако если вода грязней, чем лицо, проку от умывания никакого. Нет, для начала требовались духи, и пудра, и гребень – волосы заколоть, а перед этим вымыть их, высушить, расчесать. Попробовала я было к Крови вернуться… ты ведь про Кровь знаешь?

— О том, что ты пробовала вернуться к нему? Нет.

— А еще чистая одежда, и чистое белье, и куча других, самых разных вещей. Представляешь, как бы я без всего этого выглядела?

— Разумеется, – заявил Шелк. – Словно сама Киприда.

— Спасибочки. Будто мальчишка, только с дойками до пояса. Ты же меня голой видел.

Щеки Шелка обдало жаром.

— Так ведь тогда они вовсе не… нет, нисколько!

— С большими вечно беда, – объяснила Гиацинт Меченосу. – Чем они больше, тем ниже свисают, если не подвязывать чем-то. Фехтовать это как, сильно помешает?

— Еще как, красотуля, если будут трястись! Но способы есть, есть! Думаешь, я мог их за столько лет не найти?

— Тогда целиком отдаюсь в твои руки, мастер Меченос! – Лукаво улыбнувшись ему, Гиацинт коснулась губами щеки Шелка. – Я об уроках фехтования думала разузнать еще в тот раз, когда на встречу с тобой поехала. То есть до того, как поняла, что здесь за жуть творится. До отъезда с виллы. Помнишь, когда мы с кровати поднялись, я спросила, не выйдет ли из меня фехтовальщицы, а ты ответил, что скорее поставил бы на деваху пониже ростом, не так озабоченную собственным видом… или что-то вроде. Вот я и подумала: дай-ка выучусь, удивлю тебя!