Книга Эпифания Длинного Солнца, страница 35 – Джин Родман Вулф

— Несомненно, вам хочется задать богам множество вопросов касательно сих беспокойных, смутных времен. Разумеется, о многом спросить богов необходимо и мне. Более всего я хотел бы немедля, сию минуту молить о милости всех богов до единого, а прежде всего помолиться Разящей Сфинге, одним словом поднимающей в походы, на бой, целые армии, о ниспослании городу мира. Но прежде чем просить богов о разговоре с нами, прежде чем молить их о благосклонности, я должен умыться и облачиться в надлежащие одежды. Видите ли, мне довелось побывать в бою – в сражении, стоившем жизни не одному благородному, храброму человеку, и до того, как вернуться в обитель, смыть с лица и рук грязь, а эту одежду отправить в печь, я обязан рассказать о нем вам.

Собравшиеся слушали, подняв кверху лица, глядя на Шелка во все глаза.

— Должно быть, видя меня в пневмоглиссере стражи, вы изрядно удивились. Некоторые из вас при виде нашего глиссера, несомненно, решили, что стража намерена воспрепятствовать жертвоприношению… да, знаю, знаю: я ведь заметил, как одни из вас обнажили оружие, а другие потянулись за камнями! Но, понимаете ли, эти стражники хотят установить в Вироне новую власть!

Толпа откликнулась воплями ликования.

— Вернее сказать, вернуть прежнюю. Им хочется, чтобы нами вновь правил кальд…

— Шелк – наш кальд! – выкрикнул кто-то.

— …Согласно установлениям, изложенным в Хартии. Случайно столкнувшись с некоторыми из сих храбрых, благочестивых стражников в Лимне, я испугался, как бы нас не задержали другие подразделения стражи, и имел глупость предложить им сделать вид, будто они взяли меня под арест. Результат многие из вас предскажут без труда. В скором времени нас, думая, что спасают меня, атаковали другие стражники, и…

Умолкнув, Шелк шумно перевел дух.

— Запомните это как следует. Запомните: заранее считать каждого из встречных стражников врагом нельзя ни за что, ведь даже те, кто противостоит нам – виронцы! – закончил он и вновь отыскал взглядом майтеру Мрамор. – Майтера, я потерял ключи. Калитка в сад отперта? Я мог бы пройти в обитель с черного хода.

Майтера Мрамор поднесла к губам сложенные рупором ладони (ладони, с виду неотличимые от принадлежащих женщине-био).

— Сейчас отопру, патера!

— Патера Росомаха, будь добр, продолжи жертвоприношение. Я присоединюсь к тебе, как только смогу.

Постаравшись перенести как можно больше веса на левую, невредимую ногу, Шелк неуклюже спрыгнул с пневмоглиссера и тут же оказался окружен почитателями в зеленых мундирах городской стражи, в пятнистых буро-зеленых конфликт-латах, а большей частью – в ярких рубашках и длинных складчатых платьях, причем зачастую изношенных, истрепанных до предела. Все они прикасались к Шелку, точно к образу божества, в горячих, коротких, не долее пары секунд, речах объявляли себя его вечными приверженцами, соратниками и поборниками, и, наконец, подхватили его и понесли на руках, будто река, вздувшаяся после проливных дождей.

Вскоре у его локтя возникла стена, ограждавшая сад, а впереди, у калитки, показалась майтера Мрамор, машущая ему рукой, и стражники, сдерживающие наседающую толпу прикладами пулевых ружей.

— Я пойду с тобой, мой кальд, – раздался негромкий голос над самым ухом. – Теперь тебе постоянно требуется охрана.