Книга Эпифания Длинного Солнца, страница 291 – Джин Родман Вулф

Сделав паузу, Ремора гулко сглотнул.

— Перепугался, генералиссима. Изрядно перепугался. От ужаса… э-э… вне себя. Трус. Вопросы, э? Вопросы, вопросы. Зачитывают… мм… заявления, которых я в жизни не делал. Оправдываюсь. Защищаюсь, как только могу. Бьют. Лжешь, говорят. Бьют, а? Бьют, и… мм… и прочее обхождение в том же роде!

Майтера Мята кивнула. Правая щека ее начала опухать, но взгляд исполнился искреннего сострадания.

— Прискорбно, Твое Высокопреосвященство. Поистине, прискорбно.

— Смертью мне пригрозили, а? Иглострел ко лбу. И так далее. Трус… от страха себя не помню. Сам не заметил, как… э-э… чрево опорожнил. Одежды испачкал. Снова и снова твержу: мне нужно поговорить с бригадиром. Я ведь… э-э… знаю его. Знавал, а? В лучшие времена. Да, в лучшие времена. И вот, наконец-то, он. Перемирие, э? Перемирие… прекращение огня. А я могу… э-э… сему поспособствовать, а? Кальд – тоже авгур. Отпусти меня. Стекло… разговор… э-э… с советником. С Лори. С советником Лори. Тот говорит… мм… пусть идет. И меня… э-э… отпускают. Бригадир Беркут лично. Приятель. Сколько раз нам с ним случалось… э-э… поболтать, а? Десяток, два десятка… э-э… оказий. Празднества, ужины, приемы. Слухи, сплетни, непринужденная беседа за бокалом вина, и вот… Избит, мокр… мм… зловонен. Однако свободен. Свободен.

Паук захохотал.

— Возвращаюсь во Дворец, э? Перепуган… э-э… в панике. Расстрелы авгуров, а? И даже сибилл. Сам я такого, правда… мм… не наблюдал. За что весьма благодарен… э-э… Тартару. Благодарение Сумрачному Тартару, пощадившему… э-э… мой взор. Однако все знал, э? С их слов. На каждом шагу чувствовал… э-э… пулю. Иглу, бьющую в спину… три улицы… примерно, э? Приблизительно три… и на каждом, на каждом шагу! Двадцать раз умер. Наконец во Дворце. Моюсь… и постоянно прислушиваюсь. Слушаю, не идут ли. Отчего слушаю, э? Зачем?

Костлявые пальцы Реморы сплелись в узел, разжались, переплелись вновь, вновь и вновь, всякий раз по-иному.

— А как… э-э… наверх шел, а? С детства – в служках. Схола. Сан авгура. Матушка, э? Глядишь, и до Пролокутора дорастешь, а? Матушка, пара теток. И отец тоже, мм? Аколуф, должность при Дворце, повышения каждый год или около, э? Смерть отца. Осмотрительность, э? Осмотрительность и усердие, э? Осмотрительность, осмотрительность, и ни одного врага, э? Час за часом в трудах. Не стало тетки. В трудах, в ожидании, а? Смерть коадъютора. Моложе старины Кетцаля, э? Умер за столом. Упав на… мм… груду бумаг. Коадъютор, матушка! Состарилась к тому времени, а? Изрядно, изрядно, но как засияли ее глаза, майтера… э-э… генералиссима! Как засияли ее глаза!

Из глаз Реморы хлынули слезы.

— Твоему Высокопреосвященству вовсе незачем так истязать себя.

— Схожу-ка я, погляжу, где они там застряли, – сказал Пауку человек с ружьем.

Поднявшись, он кивнул майтере Мяте и двинулся дальше, вдоль коридора.

— Матушка…

Осекшись, Ремора хрипло, надолго закашлялся.

— Прошу прощения. Не смог… мм… сдержаться. Вот умерла и матушка, э? Умерла и матушка, генералиссима. К тому времени умерли все… и матушка, и отец, и обе… э-э… сестры. Но не матушкины… э-э… амбиции. Мечты обо мне. Пролокуторе… Откуда страх? Побои… заушения, э? Да, тоже страшны, но матушкины амбиции… э-э… куда страшнее.

На этом Ремора умолк.