Книга Эпифания Длинного Солнца, страница 259 – Джин Родман Вулф

Чистик подождал подтверждения, однако незрячий бог рядом с ним не проронил ни слова.

— Да, бог-то явится?! – подхватили вопрос остальные.

— Сами-то как думаете? – кинул толпе подначку Чистик.

Вокруг тут же вспыхнула сотня споров.

— А где жертву приносить будем? – полюбопытствовала Гиацинт из-за широкой, массивной зеленой спины Молота.

— Я думал, ты там едой занята.

— Так и есть, – пророкотал Молот. – Я слышу.

Шум нарастал: с полсотни мужчин и около дюжины на редкость громогласных женщин загалдели, заорали наперебой, каждый о чем-то своем.

— Грозный Тартар, – пробормотал Чистик, – ты уж лучше подсказывай, что говорить, а то так и до беды недалеко.

— Я же все объяснил, Чистик. Все объяснил, мой ноктолат. Ты должен принести жертву – ну, скажем, мне, или любому другому богу, какому захочешь.

Чистик повернулся к Молоту.

— Освободи дверь. Надо сказать кое-что вам обоим, а через твое плечо я с ней говорить не собираюсь.

Стоило солдату шагнуть наружу, толпа вновь в испуге притихла. Показавшаяся в дверном проеме Гиацинт проглотила разжеванное и вытерла ладони о перепачканное платье.

— Кажется, это был нектарин… и, кажется, я его с косточкой проглотила. Чтоб выплевывала, не припомню. Может, разгрызла, сама не заметив?.. Ох, Фелкс, хорошо-то как!

— Короче, займись всей этой дребеденью, – велел ей Чистик, – а мне на Солнечную топать надо.

— Я с тобой!

Чистик отрицательно покачал головой.

— Я, понимаешь, не авгур…

— Солдата и женщину возьми с собой, – шепнул ему Тартар.

— Но мне ж с жертвоприношением надо разобраться. Вот и Сцилла-Испепелительница от меня того же хотела. Вроде бы клонила к тому, чтоб я Ельца в дар ей поднес.

— Мне нужен плащ теплый, ванна, лицо привести в порядок… и не смей меня бить! Ударишь еще раз, я тогда… я тогда…

— Пойдешь ты с нами, пойдешь, ясно? – оборвал ее Чистик. – Идем прямо сейчас.

С этими словами он решительно шагнул в толпу.

— Слушать сюда! Поддувала захлопните, олухи! Меня слушайте!

Молот выпалил в воздух из пулевого ружья.

— Не явится к нам никакой бог! Хотите, чтоб я жертву принес, пойдем сейчас на Солнечную и обтяпаем все, как положено, только бога не ждите! Все равно вам, шпане подзаборной, его не увидеть, – добавил Чистик вполголоса.

Тем не менее толпа двинулась вдоль узкой улочки следом за ним, страшась его куда сильней, чем грозного солдата, шагавшего рядом с Чистиком, ни на миг не отпуская руки дрожащей, растрепанной девушки в платье алого шелка.

Взойдя на крыльцо мантейона Шелка, Чистик вновь обратился к толпе.

— Так! Я вам ясно сказал: бога не ждите! Вы сами пристали как с ножом к горлу: принеси, Чистик, жертву, да сию минуту! Покажи нам бога! Что? Скажете, нет? Думаете, стал бы я терпеть ваш галдеж, если бы мог богами вертеть, как пожелаю? Нет, не могу я ими распоряжаться! И вы тоже не можете. Я вам о чем толкую: пора. Время настало.

На секунду умолкнув, он вынул из ножен оправленную в бронзу полусаблю.

— Козлов ваших резать вот этой штукой – дело нехитрое. Подумаешь, невидаль! А вот могу ли я сам себя от круговорота отрезать начисто? Вот что самое важное! Задумайтесь, задумайтесь на этот счет! Заставить вас думать не сумеет никто, кроме вас самих, даже боги!

— Жертву! – заорал кто-то.

— Даже сами боги! – взревел Чистик. – Зато кончить вас, если за ум не возьметесь, боги сумеют, будьте уверены! Или возьмут да попросту бросят тут подыхать, потому как этому круговороту крышка! Сам Тартар мне так сказал!