Книга Эпифания Длинного Солнца, страница 249 – Джин Родман Вулф

Паук неопределенно хмыкнул. Полученное при рождении (к сему заключению майтера Мята пришла еще полчаса тому назад) имя подходило ему как нельзя лучше, даже сверх меры: глядя на этого человека, она невольно представляла себе жирного волосатого паука, замершего над своими тенетами в пыльном, грязном углу.

— Он ведет нас вниз, в подземелья, – пояснил Кетцаль.

Стоило Пролокутору подать голос, Паук распахнул дверь. За дверью обнаружились грубые каменные ступени, уходящие вниз, в темноту.

— Ты о них что-то знаешь, старик?

— Я только что оттуда. Разве ты не слышал, как я сказал Потто, что имел разговор с Лори?

Высокий, на две головы выше Кетцаля ростом, Паук ткнул иглострелом в сторону лестницы.

— Для тебя он – советник Потто. Топай давай, пока пинком вниз не отправил.

— Я не могу ходить быстро, сын мой, – возразил Кетцаль, заковыляв в сторону лестницы. – Боюсь, задержу вас всех.

Некие нотки, прозвучавшие в старчески ломком, дребезжащем голосе Пролокутора, вопреки всякой логике внушили майтере Мяте нешуточную уверенность в себе.

— Девятеро сторицей воздают за зло, причиненное авгурам и сибиллам, – предупредила она Паука. – Карают злодеев стремительно и сурово. Страшно подумать, как они могут наказать того, кто дурно обходится с самим Пролокутором.

Паук осклабился, обнажив в ухмылке изрядно кривые зубы.

— Слово-лилия, генералиссима, так что не вздумай оттолкнуть его и бежать. Давай пошевеливайся. Этот долговязый олух пойдет за тобой, а я уж последним. Спускаемся, а там все тихо-мирно ждем, пока советник Потто с моей шатией не спустят под землю его мертвое тело.

С осторожностью опираясь на деревянные перила, казавшиеся и грязными, и весьма ненадежными, майтера Мята двинулась вниз.

— Это ведь здесь… э-э… наш кальд, а? – донесся сзади голос Реморы. – Тот самый подвал, где… э-э… как его… мм…

Неяркий отблеск безволосой макушки Кетцаля скрылся из виду во мраке. Ступени оказались изрядно круты и высоки, однако майтера Мята, несмотря на боязнь падения, ускорила шаг.

— Сержант Песок, – подсказала она. – Именно здесь сержант Песок продержал нашего кальда часов шесть, если не больше. По собственным же словам.

Тут Ремора налетел на нее сзади.

— Прошу прощения! Э-э… толкнул…

— Шагайте, не стойте, – проворчал Паук.

Их голоса пробудили к жизни неяркий зеленый светоч в некотором отдалении, у подножия лестницы. В полумраке майтере Мяте удалось разглядеть ровные ряды уставленных пыльными банками полок и какие-то непонятные механизмы, очевидно, спущенные в подвал за ненадобностью.

— Исчез, – невольно вырвалось у нее.

— Кто исчез? – насторожился Паук, услышав ее бормотание.

— Его Высокомудрие, – остановившись и оглянувшись назад, ответила майтера Мята. – Посмотри сам. Он должен был спускаться вниз передо мною, однако его нигде нет.

В сердце ее во весь голос запела прекрасная, яркая птица, название коей – «надежда».

— Вот ты где! – воскликнула майтера Мрамор, едва Шелк выступил за порог насквозь промерзшей укромной беседки, увитой виноградными лозами. – Тебя, патера, тут какой-то человек ищет. Я сказала, что ты в отлучке, но он утверждает, будто на Солнечной тебя дожидается паланкин.

Шелк тяжко вздохнул.

— И вот так – с самой фэалицы. И дело, вне всяких сомнений, невероятно срочное.