Книга Эпифания Длинного Солнца, страница 246 – Джин Родман Вулф

— Если заглянет, дай мне знать, хорошо? Как можно скорее.

— Обязательно, кальд. Можешь не сомневаться. Хочешь, задержу его здесь, пока ты до нас не доберешься?

— Он не уйдет, – вмешалась в разговор Синель. – У меня в комнате будет.

— Да, и еще как, – ответил Шелк Орхидее. – Ты предложила мне многое, и я воспользуюсь всем. Мне очень нужно узнать, где сейчас Гиацинт. И где сейчас Чистик – тоже. И чтоб ты задержала его, если он вдруг придет. Насколько я знаю, раньше он здесь бывал часто. Далее. Тебе тоже требуется моя помощь, и я помогу, если только сумею. В чем дело?

— Кровь убит. И Синь так говорит, и весь город об этом толкует. И будто бы… хотя я, может, куда не надо лезу?

Синель отхлебнула бренди.

— И будто бы убил его ты, патера. Так мне кое-кто в его доме сказал, еще до того, как драка закончилась.

Орхидея шагнула к Шелку.

— Владелица тут я, – отрывисто, с трудом сдерживая эмоции, заговорила она. – Дом этот мой. Но деньги на покупку дал Кровь, а мне пришлось подписать кой-какую бумагу.

Шелк, спохватившись, тоже поднялся на ноги.

— Что же в ней сказано?

— Откуда мне знать? Хранилась она у него дома, за городом. Бывало, он наезжал в город, с людьми повидаться, но чаще присылал весточку: приезжай-де, есть разговор. За теми, кто ему по нраву, присылал пневмоглиссер. Так мне в первый раз за всю жизнь прокатиться на пневмоглиссере довелось.

Вспомнив возвращение с виллы Крови к себе в мантейон, на Солнечную, Шелк понимающе кивнул.

— Продолжай.

— Поговорили мы… ну понимаешь… какой я подыскала дом, где он, насколько велик, какие девицы для него подобраны. Наконец он вынимает бумагу и говорит: подписывай. Я подписала, он бумагу убрал и отсчитал деньги. И вот купчая-то у меня, честь по чести на мое имя составлена, но он же… умер, а что в той бумаге сказано, я знать не знаю. Мне бы дом за собой сохранить… потеряю его – это ж для меня смерть, вот слово-лилия. Крови больше нет, на каком я свете – дело темное, но, как бы там ни было, зная, что кальд за меня, жить дальше гораздо спокойнее.

— Кальд за тебя, можешь не сомневаться, – заверил ее Шелк и шагнул к двери. – Однако теперь мне пора… вернее, нам пора, если Синель едет со мной.

Синель уже поднялась на ноги.

— Сейчас, только за плащом сбегаю. Твой паланкин где, на задах? На Музыкальной? Значит, там и встретимся.

Сбегая по грохочущим дощатым ступеням, Шелк так и не смог припомнить, говорил ли ей, где его ждет паланкин, и ответил ли вообще хоть что-нибудь.

— Кто не захочет, тех никто заставлять не будет, – объяснил Чистик слушателям. – По-вашему, боги – это что, шайка лягв? Нет, они никого никуда силком не погонят. На что им? Захотят кому удружить, скажут: делай то-то и то-то, так оно хорошо, ладно выйдет. Только если ответишь: да ну, муть какая-то, скажут: гляди, тебе жить, другому кому-нибудь дар отдадим. Киприду помните? Она ж не велела на холм идти и все те малины подламывать. Сказала: хотите – идите, работайте, а я вам улицу подержу. Здесь то же самое. Я тут не затем, чтоб кому-то что-то навязывать, а Тартар – тем более.

— И что нам сейчас делать? – полюбопытствовал один из слушавших.

— Скажи: пусть готовятся, – шепнул Чистику на ухо слепой бог, все это время не снимавший ладони с его плеча.

— Для начала приготовиться надо как следует, – отвечал Чистик. – То есть… ну свыкнуться с этим, что ли. Вот ты отправишься в новые места. Там житье лучше, не жизнь – леденчик в сахаре, но все, к чему ты привык, считай, насмарку пойдет. Даже солнце другим станет, коротким, негаснущим, ясно? Обо всем этом поразмыслить надо. Вот потому я и здесь – чтоб вы, шпанюки, начали мозгой шевелить. Первым делом соображайте, что с собой взять, кого с собой взять, с ними поговорите. Кто вроде меня, тем потребуются товарищи. Им обо всем расскажите. Еще каждому мужику бабу с собой надо взять обязательно, а бабам – по мужику каждой. Это только мелюзги не касается: мелким с собой можно не брать никого.