Онлайн книга «Эпифания Длинного Солнца»
|
Осадив жеребца, она оглянулась. Блокирующая группа Грача вразброд выдвигалась на позиции. «Рано, – подумалось ей. – Слишком, слишком рано! Только в такие моменты, столкнувшись с чем-то подобным, и начинаешь ценить по достоинству людей наподобие Бизона и капитана, помогающих строить планы и претворять их в жизнь!» Длинный трос, захлестнутый петлями вокруг каждой из колонн Хлебной Биржи, как и следовало, еще не натянули. Рискнув взглянуть вверх, на ее величавый фасад, майтера Мята отыскала взглядом Шерсть и его погонщиков, укрывшихся в тени, за пол-улицы до здания биржи. И Шерсть, и его люди стояли наготове возле воловьих упряжек, дожидаясь ее сигнала. Погонщики верили ей. Верили, как и те оборванцы, стрелявшие и отступавшие во исполнение ее наказов. Стрелявшие и гибнувшие, поскольку доверились слабой женщине, доверились ей лишь оттого, что Мазама еще в детстве выучил ее верховой езде… С этими мыслями майтера Мята вонзила пятки в бока жеребца. Вчера жеребцу выпал нелегкий, крайне нелегкий день, однако он прянул с места, помчался вперед пенной волной неодолимой силы, а майтера Мята, крепко стиснув в ладони азот патеры Шелка, вдавила демона в рукоять. Увидев, как ужасающий клинок рассек надвое небо, погонщики Шерсти хлестнули волов. Трос дрогнул, заскользил по земле, точно безмолвное стальное чудовище, величайшая среди змей Эхидны. Солдаты, повинуясь громкой команде офицера, заметившего и отряд Грача, и приготовленную ловушку, остановились, развернулись кругом. Вот тут бы и атаковать всерьез, всеми силами, однако голос майтеры Мяты (о чем не стоило забывать) никак не мог отправить бойцов в атаку. Ее команда не воодушевит никого, а значит, атаку нужно возглавить лично. Натянув повод, майтера Мята развернула жеребца, и ее голос, глас серебряной боевой трубы, отразился звонким эхом от каждой из стен. Клинок азота вдребезги разнес термоядерный генератор в пяти чейнах от нее, и солдат, которому генератор заменял сердце, умер на месте. Вперед! Вперед, за беспорядочные ряды соратников… второй сраженный солдат, третий! Вперед!.. Споткнувшийся жеребец вскрикнул от боли совсем как человек. Полдюжины солдат бросились вперед, к ней. Лишившийся сил, жеребец рухнул набок. Казалось, майтере Мяте, обрушив на нее разом все комья земли, все взгорки меж рытвинами, нанесла удар сама улица. Стальные руки стиснули плечи, набежавшие сзади био сцепились с хемами в отчаянной, самоубийственной схватке. Какая-то женщина, втрое крупнее, шире майтеры Мяты взмахнула стальным гвоздодером. Солдат, угодивший под удар, ударил ее в ответ прикладом пулевого ружья, и женщина, рухнув навзничь, больше не поднялась. Майтера Мята рванулась из рук солдата. Азот она, падая, потеряла… нет, нет, вот же он, под ногой! Солдат, стиснувший ее плечи, точно клещами, поднял ее с земли. В отчаянии майтера Мята изо всех сил ударила по рукояти азота каблуком, и вырвавшийся на волю клинок отсек солдату ступню. Из обрубка ноги, дымясь, брызнула черная, скользкая, точно топленое сало, жидкость; оба упали, стальные пальцы солдата ослабли. Высвободившись из его рук, майтера Мята нагнулась, подобрала азот и, едва не упав снова, пустилась бежать. Солдаты с ужасающей быстротой устремились за ней. Едва над головой навис хмурый, тяжеловесный фасад Хлебной Биржи, она, развернувшись, разрубила надвое еще одного из солдат. Вспыхнувшие половинки металлического туловища, брызжа искрами, рухнули к ее ногам. |