Книга Эпифания Длинного Солнца, страница 142 – Джин Родман Вулф

— Держись! Хватайся за руку!

Вдвое ниже баррикады мятежников, редут стражи (в чем Шелк убедился, вскарабкавшись наверх) оказался гораздо толще. Внешняя его сторона тянулась кверху почти отвесно, зато внутреннюю сложили ступенями – для удобства штурмовиков, которым предстояло отстреливаться от атакующих.

— Идем, – велел Шелку тот, что помог ему подняться. – Кто знает, сколько он еще протянет.

Запыхавшийся после подъема, всерьез опасавшийся, как бы не порвать швов на легком, Шелк согласно кивнул.

— Показывай, где он.

Штурмовик спрыгнул с уступа из набитых песком мешков. Шелк последовал за ним куда осмотрительнее. Здесь тоже хватало спящих: посреди улицы, завернувшись в одеяла, вероятно, зеленые, но в отсветах небесных земель казавшиеся черными, лежало около двух дюжин латных стражников.

— Они там опять нахрапом нас брать собираются? – спросил провожатый.

— Нет. Не сейчас. По-моему… возможно, завтра, с утра.

Штурмовик крякнул.

— Пули почти весь этот хлам, за которым они укрылись, прошивают насквозь. Я поглядел: мебели там уйма, а доски на такую идут – не толще большого пальца. Сержант Аксолотль, – представился он, протянув Шелку руку.

— Карабкаясь через их баррикаду, я, сержант, подумал о том же самом, – обменявшись со стражником рукопожатием, ответил Шелк. – Однако есть там и кое-что посолиднее, а мебель, что ни говори, заслоняет вам обзор.

— А на что у них там любоваться? – презрительно хмыкнув, возразил Аксолотль.

Бросив взгляд за пневмоглиссер, Шелк убедился, что о страже того же не скажешь. На перекрестке, в сотне шагов к вершине холма, нес караул талос. Громадная голова его вращалась вокруг оси, поочередно оглядывая каждую улицу, клыкастая морда походила на морду талоса, убитого Шелком под святилищем Сциллы у озера, в такой степени, будто оба – родные братья.

«Вот о чем было бы интересно узнать Лиане, – подумал Шелк, – хотя, возможно, об этом талосе она уже знает».

— Сюда, – распорядился Аксолотль, распахнув дверь в одну из темных лавок.

Пробужденные к жизни звуками его голоса и грохотом двери, светочи озарили частично освобожденных от лат, кое-как перевязанных штурмовиков, лежавших поверх одеял, разостланных на мозаичном полу из разноцветной каменной крошки. Один, разбуженный шумом, а может, светом, жалобно застонал, еще двое, похоже, уже не дышали. Припав на колено возле ближайшего, Шелк ухватил его за запястье, попробовал нащупать пульс.

— Не этот. Вон тем займись.

— Займусь я всеми до единого, – возразил Шелк. – Принесу Прощение Паса всем, причем каждому в отдельности. Оснований для массового обряда нет.

— Большинству Прощение уже обеспечили. Вот этому тоже.

Шелк поднял взгляд, однако оценить правдивость сержанта по его жесткому, неприятному от природы лицу не сумел и выпрямился во весь рост.

— По-моему, этот человек мертв.

— Ладно, отсюда мы его уберем. Иди сюда. Этот еще живой, – шагнув к стонавшему, пояснил Аксолотль.

Шелк вновь припал на колено. На ощупь тело раненого оказалось изрядно холодным.

— Сержант, он же совсем озяб.

— Ты вдобавок и доктор?

— Нет, но в уходе за хворыми более-менее разбираюсь. Чин авгура обязывает.

— Р-раны – нет, – объявил Орев, спрыгнув с плеча Шелка на грудь раненого. – Кр-ровь – нет.

— Отстань от него, безмозглая птица.