Книга Литания Длинного Солнца, страница 94 – Джин Родман Вулф

Шелк кивнул.

— А город забрал его за налоговые недоимки, опять же, у Капитула – не у тебя, так как владелец не ты. Случилось это, сдается мне, где-то на прошлой неделе. Уверен, провернули все в точности как положено. Уведомив Капитул и так далее. Тебе разве не сообщили?

— Нет, – вздохнул Шелк, велев себе успокоиться и обмякнув в кресле. – Конечно, я знал о такой возможности и, мало этого, предупреждал о ней Капитул, однако меня ни о чем не известили.

— Ну, значит, им следует извиниться перед тобой, патера. Надеюсь, они так и сделают. Но нас-то с Мускусом это ни с какой стороны не касается. Мускус выкупил твой мантейон у города, и ничего необычного в этом нет. Да, по моему поручению, на мои деньги, но и тут нет ничего незаконного: это вопрос наших с ним деловых отношений. Мы за него честно выложили тринадцать тысяч карточек, не считая пошлин. Ничего не украли, так? Зла ни тебе, ни еще кому не чинили, верно?

— Закрыв мантейон, вы причините немалое зло целому кварталу. Нескольким тысячам неимущих семейств.

— Хотят – пусть в другие мантейоны ходят… да и вообще, это, по-моему, опять-таки забота Капитула, – возразил Кровь и указал иглострелом в сторону вспухших царапин на груди Шелка. – Ну да, ты малость пострадал, с этим никто не спорит, но как пострадал? В драке с моей ручной птицей, да еще выпрыгнув из окна. А Ги с этим азотом всего лишь оборонялась, на что имела все мыслимые права, сколько ни есть их в нашем круговороте. Ты, случаем, напищать на нее не думаешь, а?

— «Напищать»?..

— Ну, к лягвам плакаться не пойдешь?

— А-а, понял. Нет. Разумеется, нет.

— Вот и славно. Рад слышать разумные речи. А то погляди, что у нас получается: ты забрался в мой дом, надеясь завладеть моей собственностью… ну, не моей, Мускуса, но ты-то об этом не знал. И сам признался во всем нам с Мускусом, а мы, если потребуется, готовы дать показания в суде, под присягой.

Шелк улыбнулся (казалось, в последний раз он улыбался целую вечность тому назад).

— А ведь на самом деле ты, Кровь, вовсе не собираешься убивать меня, верно? Рисковать не желаешь.

Палец Крови нащупал спусковой крючок иглострела.

— Гляди, патера, достукаешься с подобными разговорчиками. Возьму вот да выстрелю.

— Сам? Нет, вряд ли. Другому кому-нибудь – скорее всего, тому же Мускусу – поручишь, но даже на это, думаю, не отважишься. Просто запугиваешь меня, прежде чем отпустить.

Кровь бросил взгляд на Мускуса. Мускус, кивнув, подошел к креслу Шелка сзади, и Шелк почувствовал, как кончики пальцев Мускуса легонько коснулись его ушей.

— Продолжишь так со мной говорить, патера, накажу. Больно. Следов не останется, но приятного будет мало. Мускус на это мастер: в таких вещах ему опыта не занимать.

— Накажешь? Авгура? Любого, кто тронет авгура хоть пальцем, постигнет гнев всех бессмертных богов.

Боль оказалась внезапной, неожиданной, словно удар, и такой резкой, что у Шелка перехватило дыхание: казалось, голова вот-вот лопнет под ее натиском.

— Там, за ушами, есть такие места, – пояснил Кровь. – Мускус на них всего-то костяшками надавил, а как действует!

Лихорадочно хватая ртом воздух, изо всех сил стиснув виски ладонями, Шелк не сумел даже кивнуть.

— Понадобится, повторять можно сколько угодно, – продолжал Кровь. – Наскучит – отправимся спать, а с утреца продолжим.