Книга Литания Длинного Солнца, страница 53 – Джин Родман Вулф

— Ты слишком уж добр ко мне, Чистик, – слегка смутившись, возразил Шелк. – Таких похвал я не заслуживаю.

— Если б я вправду желал тебе добра, патера, так не стал бы нанимать этих ослов. Повел бы тебя сюда пешим ходом, чтоб ты как следует вымотался да бросил эту затею поскорей, не затягивая.

Внезапно встревожившись, Чистик умолк, запустил пятерню в волосы.

— Только, если ты таки проберешься внутрь, усталому там делать нечего. Измотавшись, в нашем ремесле за работу браться нельзя. Идешь на дело – будь спокоен и полон сил. Только, видишь ли, я таких дел провернул самое меньшее сотню, однако эту берлогу подламывать не взялся бы даже за тысячу голдяков. Счастливо оставаться, патера. Да улыбнется тебе Фэа.

— Постой. Подожди, – взмолился Шелк, ухватив его за рукав. – Разве ты не бывал в этом доме? Ты же говорил, доводилось…

— Доводилось, патера. Заглядывал пару раз. По делам. И что там да как, толком сказать не могу.

— Ты говорил, что меня наверняка сцапают. Признаю: да, это вполне вероятно. Тем не менее я попадаться не собираюсь, а если попадусь, подведу Иносущего – бога, доверившего мне важное дело, – так же верно, как подвел бы его, ничего сегодня не предприняв, понимаешь? Скажи, Чистик, разве ты сам ни разу не попадался? Ведь попадался же наверняка.

Чистик неохотно кивнул:

— Попадался разок, патера. Совсем еще мелким. Застукал меня один и такую мне задал трепку… Клянусь любимой хавроньей Фэа: думал, насмерть забьет. Нет, отвел душу да пинком на улицу вышвырнул, а случилось это прямо в нашем квартале. Хочешь, могу даже дом тот при случае показать, – закончил он и потянул рукав на себя, однако Шелк рукава не выпустил.

— Как же тебя поймали, Чистик? В чем именно ты ошибся? Будь добр, расскажи, чтоб я не совершил той же ошибки.

— Ты ее уже совершил, патера, – ответил Чистик, виновато потупившись. – Вот, погляди. Подломил я пару домов, раздухарился, возомнил о себе, решил, будто меня никому уже не поймать. Имелся у меня кое-кто на подхвате, понимаешь? Так я их разогнал, объявил себя мастером нашего ремесла, загордился: как же, теперь-то самому Тартару впору передо мной шляпу снимать… и позабыл, что нашу шпанскую работу с оглядкой работать нужно. Каждую мелочь примечать.

На этом Чистик умолк.

— И какую же мелочь ты проглядел? – спросил Шелк.

— Долг, патера, – хмыкнул Чистик. – Только Крови это никак не касается, а потому и тебя волновать не должно.

— Все равно расскажи, – велел Шелк, по-прежнему не отпуская его рукава.

— Видишь ли, патера, тот малый, хозяин дома, шикарно в жизни устроился. Обувку чистил в заведении «У Горностая». Знаешь такое? Поужинать – в голдяк встанет, а то и в два. Расчет в перворазрядных заведениях вроде этого обычно по сциллицам, так как вечера сфингиц для них время самое бойкое, понимаешь? Вот я и рассудил: получит он причитающееся, опрокинет пару стакашек и завалится дрыхнуть, что твой солдат, ну а дальше… Дальше – главное, бабы его не всполошить, то есть жены не разбудить, патера, не то она всю метлу об муженька измочалит, а с тюфяка его подымет. Главное, тихо, и все по-моему выйдет. Одна беда: не знал я, что задолжал он им, понимаешь? Задолжал Горностаю, недельное жалованье с него удержали, и оказался он трезвым как стеклышко… ну, почти. И принял меня по полной. Задал мне трепку… и, надо сказать, поделом.