Книга Литания Длинного Солнца, страница 50 – Джин Родман Вулф

Вопреки ожиданиям, Чистик не рассмеялся, чем изрядно удивил и обрадовал Шелка.

На окраине они наняли у какого-то из знакомцев Чистика пару ослов: рослого, серого – для Чистика и черного, более скромных статей – для Шелка.

— Мне же его еще назад вести, – объяснил Чистик. – Предупреждаю заранее: тебе я его не оставлю.

Шелк понимающе кивнул.

— Тебя ведь, патера, как я и говорил, непременно прихватят. Нет, с Кровью ты, может, и поговоришь, но уже после. После того, как попадешься. Не нравится мне такой расклад, но по-другому не выйдет, а значит, тебе на обратном пути осел уже ни к чему, и расставаться с залогом, оставленным за него хозяину, я не намерен: на рынке за этакие деньжищи двух ослов ничуть не хуже этого можно купить.

— Я понимаю, – заверил его Шелк.

И вот теперь, в то время как ослы рысцою несли обоих вдоль узкой, практически неразличимой (по крайней мере, для Шелка) тропы, Шелк, то и дело цепляя коварную каменистую почву носками единственных приличных ботинок, вспомнил слова Чистика и не на шутку встревожился.

— Еще в городе, нанимая нам этих ослов, ты сказал, что Кровь неизбежно изловит меня, – заговорил он, оторвав взгляд от небесных земель. – Как он, по-твоему, обойдется со мной, если вправду изловит?

Чистик оглянулся назад. В тени густых зарослей лицо его казалось расплывчатым бледным пятном.

— Не знаю, патера, однако прием тебе не понравится, это уж точно.

— Может быть, и не знаешь, но догадаться сумеешь куда вернее, чем я, – возразил Шелк. – Ты ведь знаком с Кровью лучше, бывал в его доме и наверняка знаком с полудюжиной человек, хорошо его знающих. И дела некие с ним вел.

— Не то чтоб вел, патера… пробовал.

— Ладно, пусть только пробовал, но все равно, надо думать, успел понять, что он за человек. Решится ли он прикончить меня, вломившегося в его дом, да еще с угрозами? Я ведь всерьез намерен пригрозить ему убийством, если он не вернет наш мантейон Капитулу… ну, разумеется, при условии, что дело дойдет до этого.

— Надеюсь, нет, патера.

Из глубин памяти незваным, непрошеным всплыло лицо Мускуса, во всем совершенное и в то же время порочное, точно лик демона.

— Я вот о чем думал, – пробормотал Шелк так тихо, что сам удивился, оказавшись услышанным. – Не стоит ли покончить с собой, если попадусь? Если попадусь… хотя все же надеюсь и всеми силами постараюсь не попасться. Конечно, самоубийство – серьезный грех, однако…

Чистик, ехавший примерно в чейне впереди, задумчиво хмыкнул:

— Покончить с собой, патера? А что, неплохая идея. На всякий случай держи в уме. Ты Крови меня не выдашь?

— Я же поклялся, – напомнил ему Шелк, – и не нарушу той клятвы до самой смерти.

— Вот и ладно, – подытожил Чистик и вновь повернулся вперед, напрягся всем телом, сощурился, вглядываясь во мрак.

Очевидно, упоминание о самоубийстве особого впечатления на Чистика не произвело, и поначалу сей факт не на шутку возмутил Шелка, однако он тут же одумался, понял: да, Чистик совершенно прав. Как можно служить хоть кому-нибудь из богов, если ты настроен при первых же серьезных трудностях сдаться, отказаться от его поручения? Верно, верно Чистик над ним посмеялся: ведь он, Шелк, повел себя подобно мальчишке, бегущему завоевывать весь круговорот с деревянным мечом… как поступал в действительности не столь уж много лет тому назад.