Книга Литания Длинного Солнца, страница 283 – Джин Родман Вулф

Как только протонотарий с поклоном, щелкнув дверной задвижкой, исчез, Ремора снова поднялся на ноги.

— Отнесешь это обратно, на Солнечную, э? После того, как Наковальня придаст ему прежний вид. Если патера не вернется к твоему приходу, оставь на каминной полке. Если вернется, скажешь, что его… э-э… вручили тебе на улице, э? В само письмо ты… э-э… не заглядывал?

— Естественно, Твое Высокопреосвященство, – серьезно кивнув, подтвердил Росомаха.

Ремора подался вперед, сощурился, не сводя с него глаз.

— Однако тебя что-то… м-м… что-то тревожит, патера. Выкладывай начистоту.

— Не понимаю, Твое Высокопреосвященство, как может помазанный авгур, столь многообещающий человек, компрометировать себя подобным образом? Якшаясь с этой нелепой, грязной девицей? И тем не менее богиня!.. Теперь-то я понимаю, прекрасно понимаю, отчего Твое Преосвященство считает необходимым следить за патерой в оба глаза, но… но теофания!

Ремора задумчиво цыкнул зубом:

— Наш старина Кетцаль, патера, не раз, не раз отмечал, что у богов… э-э… нет законов. У богов есть лишь пристрастия.

— Да, Твое Высокопреосвященство, умом я сие понимаю, но если авгур, о котором идет речь…

Ремора оборвал его небрежным взмахом руки.

— Возможно, нас с тобой… э-э… посвятят в эту тайну, патера. В должное время. А может, никакой тайны тут и нет. О Палюстрии ты поразмыслил?

В ответ Росомаха, опасаясь довериться голосу, безмолвно кивнул.

— Манифик. Колоссаль, – сощурившись, пробормотал Ремора. – Ну а теперь… м-м… что известно тебе об истории… э-э… кальдов, патера?

— Кальдов, Твое Высокопреосвященство? Почти ничего. Последний из них умер еще до моего рождения, и в Аюнтамьенто решили, что заменить его не способен никто.

— И посему заменили его… м-м… собой, э? По сути дела. Ты, патера, сие сознаешь?

— Думаю, да, Твое Высокопреосвященство.

Ремора неторопливо, величественно пересек кабинет и остановился у высоченного книжного шкафа.

— Я знал его, э? Последнего. Громогласного, деспотичного, буйного. Толпа… э-э… души в нем не чаяла, э? Народ таких любит.

Сняв с полки довольно тонкий том, переплетенный в краснодубную кожу, он вновь пересек кабинет, подошел к столу и бросил книгу Росомахе на колени.

— Хартия, э? Начертанная… м-м… божественной рукой Сциллы, а после исправленная Пасом. Так уж в ней… э-э… утверждается. Взгляни на седьмой ее пункт. Живей, э? Взгляни и скажи, что находишь в нем… м-м… странного.

Юный авгур склонился над книгой, и в просторном, строго обставленном кабинете вновь воцарилось молчание. На улице, точно воробьи (шуму много, а ударов – по пальцам пересчитать), дрались наемные носильщики. Встав у распахнутого окна, Ремора принялся наблюдать за их сварой. Прошла минута, другая…

Наконец Росомаха оторвал взгляд от книги.

— Здесь говорится о выборах новых советников, Твое Высокопреосвященство. Каждые три года. Полагаю, действие сего пункта временно приостановлено?

— Весьма деликатно… м-м… сформулировано, патера. Быть может, Палюстрию ты… э-э… в конечном счете заслужишь. Ну а еще?

— Еще здесь сказано, что кальд занимает сей пост пожизненно, а перед смертью вправе назначить себе преемника.

Ремора кивнул:

— Будь добр, верни книгу на полку. Однако теперь так не делается, э? Кальдов не стало, но закон остается законом. Известно ли тебе, патера, о торговле замороженными эмбрионами? Новые породы скота, экзотические ручные зверушки, а в краях наподобие Тривиганта и рабы, э? Откуда они появляются, м-м?