Онлайн книга «Литания Длинного Солнца»
|
Во время прежних свершенных Шелком жертвоприношений тем, кто подходил к алтарю, доставалось не более тоненького ломтика на брата. Ныне Шелку представилась возможность дать волю собственной щедрости, и он воспользовался ею, да еще как: целая нога одному, половина филея другому, грудина целиком третьему, шея – одной из женщин, готовивших для палестры, бок – вдовой старухе, хозяйке дома в полусотне шагов от обители… Лодыжка побаливала, однако слова благодарности и улыбки на губах одаряемых окупали сие неудобство с лихвой. — А этого черного агнца приношу в дар Сумрачному Тартару во исполнение обета я сам. Расправившись с агнцем, Шелк вновь обратился к Священному Окну: — Прими же, о Сумрачный Тартар, в жертву сего агнца! Прими и услышь наши мольбы, поведай нам о грядущем. О будущем – нашем, а также чужом. Поведай, что же нам делать? Любое, пусть самое легковесное, твое слово для нас драгоценно. Однако же, если тебе будет угодно противное… Выдержав паузу, Шелк опустил руки. — Что ж, мы не ропщем. Не ропщем, но молим: удостой нас беседы посредством сей жертвы. Внутренности черного агнца являли собою картину несколько более благоприятную. — Тартар, Владыка Тьмы, предупреждает, что многим из нас вскоре придется отправиться в подвластное ему царство, однако после мы вновь выйдем на свет. Каждого, кто пожелает, приглашаю выйти вперед и взять себе долю священной пищи. Черный петух в руках майтеры Мрамор забился, захлопал высвобожденными крыльями… дурное знамение! Петуха Шелк принес в жертву целиком, наполнив мантейон зловонием горящих перьев. — А этого барана серой масти приносит в дар богам Чистик. Не черный и не белый, баран сей не может стать даром кому-либо из великих богов или Девятерым совокупно, однако его позволительно предложить всем сущим богам либо определенному меньшему богу. Кому же мы пожертвуем его, Чистик? Боюсь, тебе придется ответить как можно громче. Чистик поднялся на ноги. — Тому самому, о котором ты постоянно рассказываешь, патера. — То есть Иносущему. Пусть же он скажет свое слово посредством ауспиции! Захлестнутый внезапной, не поддающейся объяснениям радостью, Шелк подал знак майтере Розе с майтерой Мятой, и те принялись заваливать алтарь благоуханным кедром, пока языки пламени, достигнув божьих врат, не заплясали над крышей. — Прими же, о Таинственный Иносущий, в жертву сего барана! Прими и услышь наши мольбы, поведай нам о грядущем. О будущем – нашем, а также чужом. Поведай, что же нам делать? Любое, пусть самое легковесное, твое слово для нас драгоценно. Однако же, если тебе будет угодно противное… Шелк вновь картинно уронил книзу воздетые руки. — Что ж, мы не ропщем. Не ропщем, но молим: удостой нас беседы посредством сей жертвы. Едва голова барана вспыхнула жарким пламенем, Шелк припал на колени, дабы осмотреть его внутренности. — Сей бог на слова не скупится! – объявил он после необычайно затяжного изучения бараньей утробы. – По-моему, столь много начертанного в чреве одной жертвы я не видел еще никогда. Во-первых, здесь есть известие для тебя лично, Чистик, – сия часть отмечена знаком дарителя. Могу ли я огласить его сразу или же изложить тебе все наедине? На мой взгляд, известие доброе. — Смотри сам, патера, как, по-твоему, лучше, – пророкотал Чистик со скамьи в первом ряду. |