Книга Литания Длинного Солнца, страница 200 – Джин Родман Вулф

Выдержав паузу, Шелк опустил руки.

— Что ж, мы не ропщем по-прежнему. Не ропщем, но молим: удостойте нас беседы посредством приготовленных для вас жертв.

В мантейон, ведя за собою черную агницу, вошла майтера Мрамор, дожидавшаяся своего часа за порогом, на Солнечной.

— Вот эту прекрасную черную агницу приносит в дар Высочайшему Иераксу, Владыке Смерти, а значит, отныне и повелителю Дриадели, ее мать, Орхидея.

Натянув перчатки для жертвоприношений, Шелк принял от майтеры Розы священный нож с костяной рукоятью.

— Теперь агнец? – шепнула майтера Мрамор.

В ответ Шелк молча кивнул.

Едва различимый глазом укол, столь же быстрый взмах клинком, и агница распрощалась с жизнью. Майтера Мята, преклонив колени, подставила под струйку крови глиняный потир. Секунда-другая, и кровь из чаши, выплеснутая в огонь, впечатляюще зашипела, всклубилась паром над алтарем. Тем временем острие ножа Шелка нащупало сочленение двух позвонков, и голова истекающей кровью черной агницы отделилась от тела без сучка и задоринки. Высоко подняв отсеченную голову, Шелк возложил ее на огонь. За головою быстро, каждое в свой черед, в огонь отправились все четыре копытца.

С ножом в руке Шелк вновь повернулся к Священному Окну.

— Прими же, о Высочайший Иеракс, в жертву сию прекрасную агницу! Прими и услышь наши мольбы, поведай нам о грядущем. О будущем – нашем, а также чужом. Поведай, что же нам делать? Любое, пусть самое легковесное, твое слово для нас драгоценно. Однако же, если тебе будет угодно противное…

Выдержав паузу, Шелк опустил воздетые к Окну руки.

— Что ж, мы не ропщем. Не ропщем, но молим: удостой нас беседы посредством сей жертвы.

Подняв тушку агницы к кромке алтаря, он вскрыл ее брюхо. Наука авгуров зиждилась на ряде строгих, ненарушимых правил, но оставляла свободу и для индивидуальных интерпретаций. Изучив тугие петли кишок и кроваво-алую печень, Шелк содрогнулся. Майтера Мята, подобно всякой сибилле, немного разбиравшаяся в авгурстве, отвернулась от тушки жертвенной агницы вовсе.

— Иеракс предостерегает, что по пути, коим пошла Дриадель, предстоит отправиться многим другим, – возвестил Шелк, с трудом сдерживая рвущиеся наружу чувства. – Нас ждет моровое поветрие, а может, война, а может, голод. Не будем же сетовать на то, что бессмертные боги позволили любой из сих напастей поразить нас внезапно.

Прихожане зашевелились, беспокойно заерзали.

— Напротив, – возвысив голос, продолжал Шелк, – давайте сугубо, вдвойне поблагодарим богов, великодушно поделившихся с нами трапезой! Орхидея, сей дар поднесен тобой, и посему ты вправе первой претендовать на священную пищу, коей он сделался ныне. Желаешь ли ты взять его или хоть его долю себе?

Орхидея отрицательно покачала головой.

— В таком случае священная пища будет разделена между нами. Пусть каждый, кто пожелает, выйдет вперед и возьмет себе долю. Многие ли ждут снаружи? Сколько их? – возвысив голос, спросил Шелк у мирян, карауливших вход с Солнечной, хотя прекрасно видел, что постов они не оставили, а значит, ответ знал заранее.

— Сотни, патера! – откликнулся один из добровольных блюстителей порядка.

— Тогда я вынужден попросить всех получивших долю священной пищи немедля покинуть мантейон. Впускайте ожидающих по одному, вместо каждого из уходящих.