Книга Покой, страница 132 – Джин Родман Вулф

— Выходит, тот человек не выпустил парня из морозильника?

— Он испугался, я же сказал. Пошел домой. Позже твердил, что был уверен, будто дверь может распахнуться в любой момент. Но, конечно, этого не произошло.

— Вы ведь тогда уже работали здесь? Что с ним сделали?

— Да, я был молодым инженером — два года как окончил университет. Ничего не сделали, все скрыли. А когда дверь починили, защелку заменили на такую, которую всегда можно открыть изнутри.

— Хотите еще кофе?

Я покачал головой.

— И как долго он там пробудет?

— Не знаю, но за десять минут не замерзнет. — Дэн скомкал пустой стаканчик и швырнул в мусорную корзину. — Вам не обязательно оставаться здесь, мистер Вир, я могу позаботиться о нем, если вы хотите вернуться в свой офис.

— Я лучше пройдусь по заводу вместе с вами. Сегодня днем мне снова нужно к врачу, и я не хочу начинать дело, которое не успею закончить до назначенного часа.

— Опять?

— Ничего серьезного.

— Вы слишком много работаете. Знаете, что мне однажды сказала ваша секретарша? Она сказала, что всегда может определить, когда вы устали, — вы начинаете подволакивать одну ногу.

— Поверь мне, Дэн, я почти не работаю. Я трудился намного усерднее, когда был инженером. Ты никогда не замечал, что многим президентам корпораций по шестьдесят и семьдесят лет?

Он кивнул.

— Это люди, которые не могут продолжать работать там, где требуется концентрация или выносливость. Уж я-то знаю — я сам один из них.

— Вы очень демократичны, мистер Вир, вы знаете об этом? С вами гораздо легче разговаривать, чем с мистером Эвериттоном или другими вице-президентами. Иногда мне приходится напоминать себе, что вы их босс.

— Иногда мне самому приходится напоминать им об этом.

— Не сомневаюсь.

— Ты мне льстишь, так что я отвечу взаимностью — у тебя приятная улыбка. Ты мне кого-то напоминаешь, но я не могу вспомнить, кого именно…

— Выражение такое: рот до ушей, хоть завязочки пришей.

— …кого-то, кто уже умер. Не помню. Пойдем, вытащим твоего репортера, пока он там не окоченел.

Один за другим начали появляться кладовщики, у которых начался перерыв. Я отправил свой стаканчик в урну, где уже упокоилась сотня его пластиковых собратьев с мертвым кофе, и вышел. Ред Харрис, управляющий морозильным складом, подбежал и спросил, все ли в порядке.

— Мы с Дэном показываем репортеру окрестности, — сказал я. — Он в твоем морозильнике.

Тот расслабился.

— И как все идет?

— Прекрасно.

— В десятом отсеке прохудился пол. Я две недели назад сделал запрос на починку.

— Проверю, не смогу ли я ускорить процесс.

— Да ладно. Я просто хотел дать вам знать, что не пренебрегал этим. Ремонтники не любят туда наведываться — ну, вы знаете, из-за чего.

— Придется опустошить отсек и прогреть его, чтобы бетон застыл?

— Можно отремонтировать с помощью эпоксидной заплатки. Чтобы она затвердела, хватит небольшой теплоизоляции и электрического нагрева.

— Понятно.

— Я могу что-нибудь для вас сделать?

— Не думаю.

— Если вам что-нибудь понадобится, мистер Вир, просто дайте знать. Я буду в кабинете.

Дэн распахнул большую дверь морозильного склада. Я сказал:

— Сомневаюсь, но крикну тебе, если что.

Внутри морозильника стало холоднее, чем раньше. Хотя интерьер был достаточно хорошо освещен для выполняемой там работы — в основном укладки поддонов с продукцией с помощью вилочных погрузчиков, — чтобы уменьшить тепло, выделяемое лампами, они все были маломощными. Помещение заливало рассеянное тускловатое сияние, какое мы иной раз видим во сне, когда нам снится, что мы бодрствуем.