Книга Волны и джунгли, страница 67 – Джин Родман Вулф

Вновь повернувшись ко мне, он ткнул в мою сторону толстым коротким пальцем:

— Не все вернутся назад, так ты думаешь. Значит, сидений, думаешь, будет больше. Так. Может, вернутся не все. Но те, кто… Родные там, дома, у тебя есть?

— Отец, если он еще жив. Дядюшка. Две тетки, сестры да братья двоюродные… хотя они к этому времени тоже могли улететь.

— А могли и нет. Друзья?

— Да. Пара-другая найдется.

— Отец. Дядька. Тетка. Друг. Брат двоюродный. Плевать мне кто. Пусть, скажем, отец. На колени падает. Плачет. Что тогда сделаешь ты? Насчет этого тебе надо подумать. Умоляли они тебя когда-нибудь? Отец на колени перед тобой падал раньше? Плакал? О чем-то тебя молил?

— Нет, – согласился я, – никогда.

— Двадцать лет. Тогда ты молодой очень был. Может, мальчишкой еще улетел, так есть?

Я вновь кивнул.

— На отца своего ты смотрел, отца видел. Человек совсем не такой, как ты, он был. Со мной, когда сам я был мальчишка, быть… так же. Но больше нет! На этот раз ты собственное свое лицо видишь, только старый ты есть. Не сильный, как двадцать лет назад. Теперь он слаб, так есть. Плачет, молит. Слезы по щекам текут. «Бивень, Бивень! Кровинка родная моя! Меня с собой забери!»

На этом Вейзер ненадолго умолк, не сводя взгляда с моего лица.

— Не будет там лишних мест. Нет. Не будет ни одного, – подытожил он.

Мозг снова крякнул.

— Да, понимаю, – ответил я. – Действительно, трудно там может прийтись… очень трудно.

Вейзер, откинувшись на спинку кресла, прикончил остатки вина.

— Но в Пахароку ты все же идешь? Все-таки не отступишься?

— Нет. Не отступлюсь.

— Упрямый, как я, ты есть. Счастливого тебе плавания. Так. Мозг, у тебя… на чем чертить есть?

Мозг, кликнув своего писаря, велел ему принести бумагу, перо и склянку чернил.

— Гляди. Большая земля тут есть, – заговорил Вейзер, аккуратно вычерчивая на бумаге волнистую линию. – Мы на Большой земле есть тут. А тут у нас острова есть, – продолжил он, набросав контуры полудюжины. – Северный – Ящерица.

Нарисованный им, наш остров оказался крохотным чернильным пятнышком среди бескрайнего моря.

— Ящерицу ты знаешь?

Я сообщил ему, что там, на острове Ящерицы, и живу.

— Хорошо, так есть. Домой завернуть сможешь, еще раз сытно поужинаешь!

Лукаво сощурившись, Вейзер подмигнул мне, и только тут я впервые с удивлением, даже с некоторым испугом заметил, что глаза у него голубые, в точности как у Шелка.

— Нет, – возразил я и обнаружил, что произнести это «нет», вопреки всем моим ожиданиям, оказалось не так уж трудно. – Заходить домой я, пожалуй, не стану вообще… ну если только чего-нибудь очень нужного в дорогу взять не забыл.

Мозг одобрительно крякнул.

— Да, лучше ты… нет. Камни там… хотя их ты должен знать, – пробормотал Вейзер, дополняя карту прибрежными поселениями. – Островов чересчур много есть, чтоб рисовать, но вот эти камни и вот эту песчаную косу тебе я показать должен. Опасно… и то и другое. Может, ты их и увидишь, а может, ничего.

Хмыкнув, он вновь лукаво сощурил глаз.

— По-моему, ничего не увидишь ты. Так?

— Да, – согласился я. – Уж я-то знаю, как просто напороться днищем на камень, которого не видать под водой.

Вейзер кивнул, соглашаясь с собственными мыслями.

— Зеленый подходит. Море – вот так, вверх-вниз. У нас, в Дорпе, говорят: приливы. Про приливы ты знаешь?