Книга Волны и джунгли, страница 388 – Джин Родман Вулф

— Он прав, Куойо. Уклоняться от вопросов ты, несомненно, можешь еще долго… однако не всю же ночь, – поперхнувшись кашлем, заметил я. – Не всю же ночь, да и зачем? Я ведь тебе не враг. Да, Жила считал меня таковым…

Куойо, вскинув голову, в изумлении поднял брови.

— Однако в итоге мы стали друзьями, даже когда дрались меж собой. Как тебя звали до появления в Бланко? Каким именем нарекли при рождении?

— Шкура, сударь.

— Шкура… Благодарю. По-моему, имя очень даже неплохое. Зачем ты сменил его?

— Затем, что мне никто ничего не рассказывал, сударь. То есть до того, как я пришел в поселение. Попалась в дороге деревушка, полторы дюжины домов, и там, когда я назвался Шкурой, меня отправили к местному сапожнику. То есть сказали: поговори вон с тем-то, он должен знать. Пошел я искать его, а он сапожником оказался. Посмеялся надо мной, но все равно помог кое-чем. Научил назваться Куойо, показал, как едят на местный манер, и после этого тамошние куда приветливей сделались.

— Хор-рошо! Хор-рошо! – закивал Орев с навершия моего посоха.

— И рассказали, что тебе требовалось узнать?

Куойо, кивнув, склонил голову на сторону, прислушался.

— Слышишь, сударь?

— Нет… разве что ветер свистит. А что слышал ты?

— Кажется, крупного зверя, сударь. Не лошадь.

— По-моему, это гуртигр, хотя обычно они не столь велики. Я видел сегодня его следы… а если не его, то кого-то подобного. Итак, едва ты сменил имя, тебе рассказали, что требовалось. Что же ты хотел выяснить?

Шкура снял с плеча пулевое ружье и щелкнул предохранителем.

— Ну, не совсем так, сударь. Не то чтоб все рассказали – просто старались помочь, да и держались без прежней настороженности.

— Мне они показались людьми весьма дружелюбными.

— А тебя, сударь, разве на самом деле зовут не Инканто? Вроде на местные имена похоже.

Этот вопрос я оставил без ответа.

— О чем же ты их расспрашивал?

— Я отца ищу, сударь. Либо поселение под названием Пахароку – он ведь туда отправился.

— И более не возвращался, насколько я понимаю.

— Так точно, сударь. Не возвращался.

— И что же, Шкура? Узнал ли ты, где находится Пахароку?

— Никак нет, сударь. А ты знаешь?

Я кивнул.

— А мне расскажешь, сударь? Я… я, сударь, буду очень тебе благодарен.

— Быть может, и расскажу. Посмотрим. Благодарю тебя, Шкура, за честность и прямоту. И, прежде чем продолжить расспросы, хочу заверить, что ничем дурным для тебя откровенность не обернется… что я желаю тебе только благ. Довольно ли этого?

— Так точно, сударь. Но вот ты, сударь, про Жилу сказал… что он считал тебя за врага.

Я кивнул вновь.

— Жилой, Шкура, звали одного юношу, вместе со мной побывавшего в Пахароку, однако твоим отцом он оказаться никак не мог. Когда ты родился, ему было, пожалуй, лет девять-десять, не более.

— Это мой брат, сударь. То есть у меня есть брат по имени Жила. Может, он, а может, попросту тезка… Ростом довольно высокий, волосы черные, как у меня, сударь. Ладони большие, широкие.

— Под это описание, рядовой Шкура, подходят многие тысячи человек… – Тут я вновь поперхнулся, одолеваемый приступом кашля. – Опиши своего отца.

— Зовут его Бивень, сударь. Роста примерно моего – может, чуточку выше. Сложен довольно плотно. Здорово облысел.

Я, развязав головной платок, распустил волосы по ветру.