Книга Волны и джунгли, страница 38 – Джин Родман Вулф

Мозг смерил меня взглядом из-под насупленных бровей.

— И лодку у них забрал тоже, хотя я свою тебе отдать предлагал.

— Уверен, лодку Жила построит новую. Хочешь не хочешь, построит, и, по-моему, еще одно дело, кроме как управляться с мельницей, пойдет ему только на пользу. Видеть, как твой труд мало-помалу превращается во что-то осязаемое… для человека это важно. Особенно поначалу.

— Глубоко мыслишь. Да, знаю, ты куда хитроумней, чем кажешься. По твоей книге видно.

Я ответил: надеюсь-де, что ума мне хватает, и спросил, отыскал ли он кого-нибудь, действительно бывавшего в Пахароку.

— Нет пока, однако новые купцы приходят в гавань каждые два-три дня. Подождать согласишься?

— Пару дней подожду уж точно. Думаю, сведения из первых рук того стоят.

— На письмо их не хочешь еще раз взглянуть? Где их искать, там, конечно, не говорится – по крайней мере, я не нашел ни словца, но вдруг я что упустил, а ты разглядишь? Ты ж там, на своем острове, в него едва заглянул, а?

— Моя там только южная часть… южная треть или около. Нет, перечитывать его заново я не хочу. Не сейчас. Лучше поручи кому-нибудь переписать его для меня целиком, да поразборчивее. Сможешь? Копию я бы с собой взял охотно.

— Запросто. Мой писарь и сделает… – Сощурившись, Мозг снова смерил меня пристальным взглядом. – С чего тебя писарь мой вдруг взволновал?

— Вообще-то не с чего бы.

— Сам знаю. Вот мне и любопытно с чего.

— Понимаешь, в подземельях, и на шлюпке, и первые годы после высадки мне думалось, что…

Не сумев подыскать подходящих слов, я в растерянности замолчал.

— Что все мы здесь станем свободны да независимы, вроде тебя?

Я неохотно кивнул.

— Вот ты со своей девчонкой, с супружницей, ферму завел. И вы с ней не справились, так? Даже самим себе на прокорм вырастить не смогли.

Нет, это слишком, слишком болезненно… а боли в круговороте хватает и без того. Стоит ли лишний раз себя мучить?

* * *

На Зеленом мне довелось познакомиться с человеком, неспособным видеть ингуми. Казалось бы, вот они, рядом, однако его разум отказывался, не желал их воспринимать. Можно сказать, страх перед ними затмевал взгляд. Точно таким же образом мой внутренний взор отказывается сосредоточиваться на материях, причиняющих мне боль. В гостинице Горностая мне снилось, будто я убил Шелка. Возможно ли, что я действительно однажды покусился на его жизнь, выпустив в него заряд из иглострела Крапивы, когда он исчез в тумане? Или что в действительности не отдал ему своего?

(Пожалуй, следовало бы объяснить Жиле, что оставленный ему иглострел когда-то принадлежал его матери. В свое время Крапива забрала его у генерала Сабы, а после, у входа в подземелья, отдала мне, и лучшего иглострела я до тех пор не видал – разве что после.)

Новая мука… но написать об этом нужно. Дабы избавить себя от лишних мучений, дальнейшее опишу как можно короче, постаравшись уложиться в абзац-другой.

Вернувшись к шлюпу, я обнаружил, что меня обокрали – что грузовые рундуки взломаны и бумага исчезла наряду с большей частью снастей и еще кое-какими пожитками, прихваченными с острова Ящерицы.

Перед тем как уйти, отправившись к Мозгу, я попросил хозяина лодки, пришвартованной о бок с моей – как-никак, вместе когда-то ходили в палестру – приглядеть, за шлюпом, пока меня нет. Он обещал, что за лодкой присмотрит, и я, обнаружив покражу, отправился поговорить с ним. Бывший однокашник не смог взглянуть мне в глаза, и я тут же понял: обокрал меня не кто иной, как он сам. Понял, полез в драку… и трепку ему, конечно, задал изрядную, но бумаги обратно так и не получил.