Книга Волны и джунгли, страница 203 – Джин Родман Вулф

Однако когда улицы чересчур загажены либо во время разливов реки, этот призрачный Пахароку, снявшись с места, перебирается еще куда-нибудь. По-моему, придумано великолепно. Вот наш родной Вирон изначально был выстроен на южном берегу озера Лимна. Со временем озеро отступало все дальше и дальше, но горожане упорно цеплялись за крылокаменные здания, возведенные Пасом, тогда как цепляться-то следовало за его идею, идею города у берега озера! Возможно, в этом единственном ошибочном решении коренятся многие (хотя, конечно, не все до единой) беды Вирона.

Послушайте меня, Бивень и Шкура! Послушайте вы, все мои призрачные читатели! Строения тленны, а вот идеи вечны. Люди во множестве отношений грубые, примитивные, жители Пахароку понимают это вполне, и в данном смысле намного, намного мудрее нас.

Раз уж я не пожалел времени на описание жителей Гаона и Ханя, позволь охарактеризовать тем же образом и население Пахароку. В моем описании ты уже повидала их, знакомясь с Он-Держать-Овцы и Она-Брать-Ягоды. В большинстве своем они невысоки ростом, частенько кривоноги, смуглы; черты их лиц грубоваты, резки, а волосы длинны, жестки и неизменно черны, если только годы не сделали свое дело либо голова пахарокца не обрита наголо, как у многих местных юношей и мальчишек.

Взморник жаловалась, что пахарокцы болтают без умолку, но по сравнению с нами они скорее довольно-таки молчаливы. Взрослые смеются только в разговорах с детьми, отчего я довольно долгое время считал, будто они начисто лишены чувства юмора, а это вовсе не так. Все они – и мужчины, и женщины – мускулисты, проворны в движениях, многие худы настолько, что каждый мускул виден отчетливо, словно с тела содрана кожа. Еще среди них распространена хворь, от которой вспухает горло. Поначалу я полагал, будто подвержены ей исключительно женщины, поскольку женщинами оказались первые несколько хворых, попавшихся мне на глаза, однако той же хворью страдал и Он-Держать-Огонь, и многие прочие из мужчин.

Несомненно, этого довольно, а может, даже многовато, но все-таки я добавлю сюда еще пару-другую подмеченных мною черт. В Вироне, Крапива, мы, мужчины, носим брюки, а вы, женщины, – платья. В Пахароку женщины нередко ходят в брюках, подобно мужчинам, а зимой, как мне рассказывали, платьев не носят вовсе. Погожими днями – и даже в такую погоду, которая нам с тобой показалась бы довольно холодной, – мужчина может расхаживать, прикрыв наготу лишь полоской ровдуги из шкуры зелюка, свисающей с узкого поясного ремня, а то и вовсе без одежды. Моются и мужчины, и женщины вместе, в реке. Это я видел однажды днем, когда вокруг несколько потеплело, а в небе ярче яркого засияло Короткое Солнце. Мы со Взморник присоединились к ним, и это показалось странным лишь одному совсем маленькому мальчишке, не считая множества заполонивших город чужаков.

Захотевший поесть чего-нибудь, Орев предоставил мне замечательную возможность пройтись по дворцу и убедиться, что все до единого спят. Бодрствующим я застал лишь часового у дверей в мою спальню. По-моему, мои черные ризы его удивили, однако он только слегка округлил глаза. Если б не рана, я, уходя, выбрался бы наружу через окно… хотя представить, как меня останавливает собственный же охранник, честно говоря, трудновато.