Книга Волны и джунгли, страница 196 – Джин Родман Вулф

Прекрасно понимая, сколь важно убедить обоих в своей правоте, причем прямо сейчас, я перевел дух, набрал в грудь побольше воздуха и продолжил:

— Вот потому я и хочу предложить другой, новый план. Поутру Крайт вернется, и все мы отправимся назад, в Уичотэ. Пойдем по течению, так что больше двух-трех дней плавание не займет.

Жила настороженно, с опаской кивнул головой.

— Придя туда, мы с Крайтом выменяем еще одну небольшую лодку, долбленку вроде твоей, и на двух долбленках пойдем в Пахароку. Вы со Взморник останетесь ждать нас в Уичотэ на шлюпе.

— Нет.

Подобной твердости в голосе Взморник мне слышать прежде не доводилось: ответ ее прозвучал – непреклоннее некуда.

— Таким образом, вы останетесь там вдвоем. То есть не в одиночестве. И жить также сможете вместе на шлюпе. А если я через месяц или около того не вернусь…

Умолкнув, я лишь пожал плечами.

— Я, – негромко, еле слышно заговорил Жила, – как только увидел тебя, сразу понял: с собой ты меня брать не хочешь… только не думал, что даже с ней расстанешься, лишь бы избавиться от меня.

— Я вовсе не стараюсь от тебя избавиться! Уразумей же ты, наконец: я ведь вполне могу не вернуться обратно! Погибнуть вполне могу! И хочу устроить все дело так, чтоб никто из вас не погиб со мной вместе!

К этому времени вокруг стемнело настолько, что я с трудом различал их лица, однако окинул обоих взглядом, надеясь на поддержку.

— Жила ведь уже был в Пахароку. Значит, может нас туда отвести, – заметила Взморник.

Жила согласно кивнул.

— Если уж ты отыскал его, мы с Крайтом тоже найдем, – возразил я.

После этого все мы надолго умолкли. Воспользовавшись паузой, Жила разжился еще полоской копченого мяса, и я сейчас также воспользуюсь ею, чтоб хоть немного поспать до прихода Джали с Вечерней.

* * *

С самой полуночи льет как из ведра, но это и к лучшему: проливной дождь превосходно укрыл нас от посторонних взглядов. Наружу я утром не выходил – даже с кровати не поднялся, хотя рана вроде бы подживает: завтракал в постели, с подноса, и так далее. И Хари Мау, решительным шагом расхаживавшего из угла в угол, готового обрушиться на ханьцев хоть сей момент, выслушал лежа. С промокшими, окровавленными бинтами вместо чалмы, он провел в седле половину утра. Планирует генеральное наступление сразу же по окончании сезона дождей. Говорит, враг гораздо слабее, чем кажется, и я молю Иносущего либо любого другого из богов, кто может читать мою повесть, чтоб он оказался прав. Сам Хари Мау клянется, что я, побеседовав с новыми пленными, тут же признаю его правоту.

Но вот он ушел, а я поднялся и, как был, в ночной рубашке, изрядно пристыженный, уселся писать далее.

Той ночью, на шлюпе, мы могли бы развести в ящике с песком костер или зажечь фонарь, но ничего подобного не предприняли. Тьма, всеподавляющая громада подступавшего вплотную леса, стремительность зловещей реки – все это создавало особую, ни с чем не сравнимую атмосферу, ни в какую не поддающуюся изображению чернилами на бумаге. Жители Затени верят, будто в каждой из их рек имеется собственный меньший бог, живущий на воде и под водой, правящий ею от истока до устья, в то время как река составляет самую его суть. В местных лесах также обитает великое множество меньших богов и богинь, не уступающих численностью лесному зверью, по большей части злокозненных и злопамятных. Той ночью, когда Взморник говорила со мною и с Жилой в кромешной тьме, мне то и дело казалось, будто здесь, с нами, на шлюпе, одно из этих божеств, а описать, как воспринимал происходящее Жила, не знавший ее в той же степени, что и я, мне не под силу вовсе.