Книга Волны и джунгли, страница 187 – Джин Родман Вулф

— Вот здесь туфли, – пояснила она, вручая один из них Джали, – хороший браслет слоновой кости и мое колечко, тоже слоновой кости, только не самое лучшее. У нас, в Хане, женщины не обвешиваются уймой бронзовых колец, как местные.

— Духи, – прошептала Джали. – Духи нужны обязательно.

Открыв ларчик, она извлекла на свет вычурный пузырек.

— Это не те, хорошие, что ты подарил, – сообщила мне Вечерня. – Это мне в Хане дали с собой, отправляя сюда.

Стоило ей умолкнуть, комната окуталась облаком густого, пряного аромата.

— Так много не надо, – предостерегла она Джали.

Джали рассмеялась – так мрачно, так торжествующе, что я невольно задумался, не совершил ли серьезной ошибки, спустя не одну неделю тревог и колебаний решившись испытать судьбу.

— А здесь дамская дорожная шляпка, – продолжила Вечерня, открыв второй, гораздо больший ларчик и запустив руку внутрь.

Шляпка оказалась широкополой и плоской, наподобие огромных размеров блюдца или суповой тарелки, туго сплетенной из белой соломки и перевернутой кверху дном.

Тут в дверь постучались. Мехман в ожидании указаний взглянул на меня, и я спросил, ждет ли он гостей.

— Дочку с ее мальчуганом.

— Надевай платье и ступай, – велел я Джали. – Что нужно делать, тебе известно.

Ингума проворно сунула ноги в туфли и натянула платье.

— Лучше бы ночью.

— Вокруг почти все еще спят, – успокоил ее я и повернулся к Вечерне. – Ларчик с румянами и прочим ты ей оставишь?

Вечерня кивнула.

Дочь Мехмана вновь постучала в дверь, и я велел Мехману впустить их, а для Джали добавил:

— Как только войдут, уходи сразу же.

Ингума – ясное дело, не показав настоящих зубов, – одарила скромную женщину с сыном лучезарной улыбкой и, придерживая дорожную шляпку, помчалась по мягкой зеленой траве со всех ног, так, что платье Вечерни вздулось за ее спиной парусом.

Мехман поклонился вошедшим.

— Моя дочь Зихра, раджан. Мой внук Лал.

Одетая проще простого, да еще вымокшая до нитки, его дочь исподлобья взглянула на нас с Вечерней и склонилась едва ли не до земли.

— Мы с рани заглянули к твоему отцу обсудить расширение грядок под лечебные травы, и тут нас застал дождь, – объяснил я.

Малыш Лал раскрыл было рот, но мать шикнула на него, не позволив сыну сказать ни слова.

— Ну а теперь нам пора во дворец, – продолжил я, – но прежде я должен сказать тебе нечто очень и очень важное. Уверен, после того как мы уйдем, твой отец подтвердит все сказанное. Доверять женщине, выпровоженной мной одновременно с вашим приходом, нельзя. Да, ты видела ее со мной и моей женой, но не подумай, будто это значит, что я верю ей, что ей следует повиноваться.

— Она воровка… нет, даже хуже воровки, – к немалому моему удивлению добавила Вечерня.

— Вот именно, – поднимаясь с кресла, подтвердил я. – Эта двурукая паучиха избавляет нас от крыс, но остается паучихой, понимаешь?

— А ты… Решатель, вот кто! – выпалил малыш Лал. – Другие говорят, говорят, говорят, а ты – раз, и решаешь: так, мол, и так!..

— Верно, – согласился я, – только решать все и за всех мне не по силам. К примеру, решать, нужно ли слушаться матушку, должен ты сам… и нести ответственность в случае непослушания – тоже. Скажи, Лал, как ты поступишь, если эта женщина в красном платье постучится к вам в дверь?

— На порог ее не пущу! – непреклонно объявил мальчуган.