Книга Волны и джунгли, страница 186 – Джин Родман Вулф

Джали хотела было возразить, но тут же умолкла.

— Для тебя их более чем достаточно. Если хочешь, можешь также охотиться на их верховых лошадей и вьючной скот.

Ингума отрицательно покачала головой.

— Весьма великодушно, раджан, но от этого я откажусь.

— Сарказмом здесь дружбы не снискать.

— Разве я могу найти здесь друзей, раджан?

— Таким образом – нет. Согласна ли ты охотиться на ханьских штурмовиков, как я предлагаю?

— Я в твоей воле. Но хорошо бы мне раздобыть какую-нибудь одежду, – заметила Джали, огладив ладонями истощенное, с виду вполне человеческое тело. – И парик либо какой-нибудь головной убор. А также пудру, румяна и духи.

Я бросил взгляд на Вечерню. Та, понимающе кивнув, поспешила наружу.

— И пару-другую каких-нибудь побрякушек, раджан, если это не чересчур.

— Уверен, об этом Вечерня тоже как-нибудь догадается. Девушка она на редкость разумная.

Тут в комнату вошел Мехман с испускающим пар чайником и парой чашек, и я заверил его, что Вечерня вскоре вернется.

В третий раз ополоснув руки, я отхлебнул чаю и с благодарностью кивнул Мехману.

— Однако это еще не все, – предупредил я Джали.

— Еще поручения, раджан? Еще обязанности? Для меня?

Голос ее сделался столь женственным, что дух захватывало.

— Пусть будет так. Известно ли тебе, что там же, на площади, погребены другие ингуми?

Ее пустые глаза полыхнули огнем.

— Нет. Мы никогда не мучили вас так, как мучите нас вы.

— Так вот, я знаю, где именно они захоронены. Ханьцы – наши враги, но это касается только их бойцов. Об этом тебе уже сказано.

Мехман принес чашку ароматного чая для себя самого, и еще одну для Джали, и я указал ему на кресло.

— Не намерен ли ты, о милосерднейший раджан, откопать их и тоже заставить драться с врагом?

— Возможно. Вдобавок к охоте на силы ханьцев, я поручаю тебе любыми средствами, на твое собственное усмотрение, ослаблять их. Чинить им всевозможные неудобства. От подсказок, помня коварство и хитроумие вашей расы, воздержусь. Полагаюсь на тебя целиком. Делай все, что сочтешь нужным, – главное, не во вред нам.

— Понимаю, раджан.

— Сочтешь сделанное настолько внушительным, что о таких достижениях следует известить меня, возвращайся сюда. Мой дворец здесь, в том же саду, что и этот домик. Если день будет приемный, судебный, приходи на суд. Если нет, спросишь Вечерню… еще ее зовут Чота.

— Твои слуги могут выявить меня, раджан.

— Позаботься, чтоб не выявили. Если сделанное вправду серьезно ударит по врагу, мы с тобой, взяв Мехмана и Вечерню, спасем второго из твоих сородичей – в точности так же, как спасли тебя, и на тех же условиях. Пошлем его – или ее – против ханьской орды, подобно тебе. Когда любой из вас добьется выдающегося успеха, извлечем из земли третьего… и так далее.

— А выиграв свою войну, ты освободишь меня от данного слова? – настороженно, с непроницаемым лицом уточнила ингума.

— Именно.

— А остальных наших, до сих пор заживо погребенных в могиле, спасешь?

— Нет, – ответил я, покачав головой, – но объясню тебе и прочим освобожденным, где их найти. Если угодно, освобождайте их сами.

Ингума задумчиво, без спешки кивнула.

Вскоре после этого к нам вернулась Вечерня с платьем алого шелка, перекинутым через локоть, и парой украшенных изысканной инкрустацией ларчиков.