Книга Волны и джунгли, страница 16 – Джин Родман Вулф

— Тебя.

— Я знаю Шелка лучше, чем кто бы то ни было… кроме майтеры Мрамор, – дабы не грешить против истины, уточнил я. – Вернее, Магнезии, как она зовется сейчас.

С этими словами я вновь протянул Жиле иглострел:

— Говорю же, оставь себе. Пригодится.

— Ну а майтера Мрамор к путешествиям, говорят, неспособна. Она ведь была ужасно старой уже в те дни, когда мы сюда прибыли, двадцать лет тому назад.

Тут я на пару секунд задумался, подыскивая подходящие доводы, но вовремя вспомнил, что мне его никакими доводами не переубедить, и сказал:

— Не возьмешь – прямо сейчас в море выкину.

Стоило мне занести руку над головой, будто бы с тем, чтоб исполнить угрозу, Жила, бросившись на меня, будто снежный кот, вцепился в иглострел мертвой хваткой.

Разжав пальцы, я поднялся и стряхнул с брюк налипший песок.

— Я его, когда при себе не носил, держал на мельнице. Место – надежнее не придумаешь: вы с братьями туда если и заходите, так только из-под палки. Не хочешь, чтобы Копыто со Шкурой до него добрались, прячь там же.

Жила нахмурился.

— Хорошо. Обязательно.

Еще я мог бы показать ему, как заряжать иглострел и стрелять, однако, наученный опытом, понимал, что любые попытки выучить его хоть чему-нибудь будут приняты в штыки. Вместо этого я просто сказал:

— Может быть, ты и прав. Может, он и пригодился бы мне в дороге. Однако в дороге он может и не пригодиться, а зная, что ты и твоя мать с братьями в безопасности, я хотя бы смогу оставить вас со спокойным сердцем. Кроме того, путешественника, вооруженного иглострелом, вполне могут убить именно ради оружия, как только кто-нибудь узнает о нем.

Жила глубокомысленно кивнул.

— До новой конъюнкции два года. Последнюю – и штормы, и приливные волны – ты, несомненно, помнишь. Держать бревна здесь, в бухте, станет смертельно опасно. Ну и конечно же эти… – Подыскать подходящее слово удалось не сразу. – Гости. Пришельцы. Чужие. Порой очень… убедительные. Достоверные.

Похоже, тут-то Жила и вспомнил конъюнкцию во всей ее красе.

— Не уезжай, отец!

— Надо. Ничего не попишешь, надо, и не только из-за торжественного обещания: первым из людей, нарушившим клятву, я бы не стал уж точно. И, ясное дело, не из-за Мозга с прочими: рискнут сцепиться со мной – им же придется куда хуже, чем нам… а потому, что я ведь с самим собой не уживусь потом, если не поеду. На мельнице вы с матерью вполне управитесь без меня, а вот таких шансов убедить Шелка присоединиться к нам нет больше ни у кого. Нынче за ужином мы все согласились, что здесь, на Синем, катимся к полной дикости – еще немного, и будем отбиваться от ингуми копьями да стрелами, с которыми сейчас охотимся. Возможно, ты уверен, что мы сумеем выжить и в дикости, и даже со временем вернуть утраченное. Несомненно…

Как же знакомо, привычно это упрямое покачивание головой!

— Вот и я в этом не уверен. До нас здесь уже жили люди, или какие-то существа, очень похожие на людей. Жили, цивилизацию создали – куда там нашей, однако кто-то их истребил. Если не ингуми, то кто?

— Я еще об одном с тобой поговорить хотел.

Пауза… возможно, Жиле потребовалось собраться с мыслями, а может, у него просто пересохло во рту.

— Ты хочешь привести сюда Паса… и всех богов из Круговорота Длинного Солнца.

— Ничего подобного, – возразил я.