Книга Злая. Сказка о ведьме Запада, страница 198 – Грегори Магуайр

— Яккль? – встрепенулась Эльфаба. – О чём ты? И кто вообще может быть отцом Нессы, если не папа?

— Ох, – вздохнула няня. – Налей мне ещё чаю, и я тебе всё расскажу. Ты уже достаточно взрослая, да и Мелена давно мертва.

Она пустилась в длинный рассказ: о стеклодуве-квадлинге по имени Черепашье Сердце, о сомнениях Мелены, чья Нессароза дочь – его или Фрекса, о посещении старухи Яккль – о которой она не могла вспомнить ничего, кроме имени, пилюль и фразы-пророчества: «Не пытайся вырвать зубы у курицы». Няня не упомянула только, каким горем стало для Мелены рождение Эльфабы. Это было бессмысленно.

Эльфи слушала всё это в нетерпеливом раздражении. С одной стороны, хотелось забыть об этом раз и навсегда – прошлое не имело значения. С другой – теперь кое-что представлялось совсем в ином свете. И ещё эта Яккль! Просто совпадение? Ей хотелось показать няне изображение якала рыкающего в Гримуаре, но она удержалась. Не стоит пугать старушку и нагонять на неё ночные кошмары.

Так что они просто налили друг другу чай и не стали больше обсуждать болезненные воспоминания. Однако Эльфаба начала тревожиться о Нессарозе. Возможно, та вовсе не хотела становиться Владычицей и чувствовала себя такой же пленницей, как Эльфаба – здесь. Может, Эльфаба должна дать ей шанс на свободу? Но насколько велик может быть долг перед другими? Он ведь не бесконечен…

3

Нор была сама не своя. Её жизнь изменилась до неузнаваемости за столь короткое время. Мир стал волшебнее, чем когда-либо, но теперь это волшебство жило внутри неё, а не снаружи. Её тело было готово вспыхнуть, расцвести, но, казалось, никого это не волновало. Никто её не замечал.

Лирр сделался мальчиком на побегушках для солдат экспедиционного корпуса. Иржи всё время сочинял длинные театрализованные богослужения в честь Лурлины. Сёстры, не зная, как себя вести при чужих мужчинах в доме, заперлись в своих покоях, но всё же трепетали в ожидании – вдруг что-то изменится? Однако, по обычаю, ничто не могло измениться, пока Сарима снова не выйдет замуж – только тогда за её сёстрами тоже смогут ухаживать мужчины. Их домашние интриги, направленные на то, чтобы свести командора Черристоуна и Сариму, пока не приносили плодов, но женщины не сдавались. Третья даже попыталась попросить у Тётушки Ведьмы любовное зелье из той волшебной энциклопедии.

— Ха! Когда рак на горе свистнет! – фыркнула Эльфаба.

И разговор на этом закончился.

Лишённая компании, Нор стала слоняться у импровизированной казармы. Она пыталась перехватывать поручения, ещё не доставшиеся Лирру, или бралась за мелочи, о которых мужчины мало заботятся. Она развешивала плащи солдат на солнце. Она полировала их пуговицы. Она приносила им цветы с холмов. Она собирала для них подносы с сырами и летними фруктами, и это, кажется, им нравилось – особенно когда она подавала еду лично.

Один смуглый, молодой, но уже лысеющий солдат с пленительной улыбкой любил, чтобы она клала дольки апельсина прямо ему в рот, и он облизывал сок с её пальцев – к потехе и зависти остальных.

— Сядь ко мне на колени, – предложил он как-то, – и я тебя покормлю.

Он поманил Нор клубникой, но она не села к нему – и ей понравилось отказываться.

Однажды она решила устроить в комнате солдат генеральную уборку. Они ушли обмерять виноградники на нижних склонах и собирались пробыть там весь день. Нор облачилась в тряпки, вооружилась вёдрами и, поскольку Тётушка Ведьма была глубоко погружена в разговор с няней (вроде бы о Сариме), захватила её метлу – ручка у неё была длиннее, а прутья гуще. Она направилась в казармы.