Книга Злая. Сказка о ведьме Запада, страница 179 – Грегори Магуайр

— Мальчишки – невыносимые существа, – согласилась мать. – Иногда. Рассказать тебе историю о том, как ты родилась?

— Нет, не эту, – зевнула Нор. – Настоящую сказку. Расскажи мне ещё раз про Ведьму и лисят.

Сарима вздохнула – она прекрасно знала, что дети считают Тётушку Гостью ведьмой. Но Нор была упряма, и в конце концов Сарима уступила и начала рассказ.

Эльфаба прислушалась. В её детстве отец учил её морали и зачитывал целые тирады об ответственности, няня сплетничала, Нессароза ныла. Но никто не рассказывал ей сказок, когда она была маленькой. Она придвинулась немного ближе, чтобы лучше слышать Сариму сквозь шум толпы.

Сарима пересказывала историю без особого выражения, но даже так Эльфаба почувствовала лёгкий болезненный укол, услышав заключительные слова:

— И там злобная старая Ведьма оставалась ещё долго-предолго.

— А она ещё не вылезла? – повторила обычный вопрос Нор, и глаза её лукаво сверкнули.

— Пока нет, – ответила Сарима и, подавшись вперёд, притворилась, будто кусает дочь за шею.

Нор взвизгнула, вывернулась и побежала обратно к мальчишкам.

— Даже если это просто сказка, мне кажется зазорным и после смерти наказывать за зло, – заметила Эльфаба. – В принципе идея загробной жизни – это манипуляция и утешительная подачка. Меня коробит, что унионисты и язычники в один голос пугают своих последователей адом и сулят праведникам вознаграждение в воздушных чертогах Иного Мира.

— Не говори так, – оборвала её Сарима. – Ведь именно там меня ждёт Фиеро. И ты это знаешь.

От изумления Эльфаба невольно открыла рот. Сарима всегда умудрялась нанести внезапный удар в самый нежданный момент.

— В загробном мире? – неверяще переспросила Эльфи.

— Уже и это тебе не по душе? – вздохнула Сарима. – Мне жаль бедных обитателей того света, которым когда-нибудь придётся тебя встречать. Ты такая желчная!

7

— Она сумасшедшая, – со знанием дела заявил Манек. – Все знают, что животное нельзя научить говорить.

Они играли в пустой летней конюшне: по очереди прыгали с чердака, отчего клубы сена и снежная пыль взмывали вверх в пятнах света.

— Ну а тогда что она делает с Чистри? – спросил Иржи. – Скажи, раз ты такой умный!

— Учит его повторять слова, как попугая, – предположил Манек.

— Я думаю, она волшебница, – сказала Нор.

— Да ты про всё думаешь, что это магия, – фыркнул Манек. – Глупая девчонка!

— Ну потому что всё в мире волшебно, – сказала Нор и, чтобы выразить своё недовольство неверием мальчишек, отбежала от них подальше.

— А ты правда думаешь, что она волшебница? – спросил Манек у Лирра. – Ты её знаешь лучше нас. Она же твоя мать.

— Она моя Тётушка, разве нет? – удивился Лирр.

— Она нам Тётушка, а тебе мать.

— Я понял, – сказал Иржи, притворяясь, будто увлёкся разговором, лишь бы не прыгать снова. – Лирр – он как брат Чистри. Это Чистри до того, как она научила его говорить. Ты обезьяна, Лирр.

— Я не обезьяна, – огрызнулся Лирр, – и я не заколдован.

— Ну, тогда давайте спросим у Чистри, – предложил Манек. – Сегодня же Тётушка вроде как пьёт кофе с мамой? Посмотрим, выучил ли Чистри достаточно слов, чтобы ответить на пару вопросов.

Они бегом бросились вверх по каменной винтовой лестнице в комнату Тётушки Ведьмы.

Хозяйки там и правда не оказалось, а Чистри грыз скорлупки от орехов. Ворчун дремал у камина, рыча во сне, пчёлы не прекращали свой бесконечный гул. Дети не особенно любили пчёл, и пёс их не слишком занимал. Даже Лирр потерял к нему всякий интерес, когда у него появилась компания для игр. Зато Чистри был их общим любимцем.