Книга Злая. Сказка о ведьме Запада, страница 135 – Грегори Магуайр

— Слушай, ты же понимаешь, что я не могу сказать.

— Напротив – я знаю, что ты можешь.

Она повернулась к нему.

— Натрёшь мне грудь маслом?

— Ты считаешь меня совсем уж глупым самцом, Эльфаба.

— Да. – Она рассмеялась, но с нежностью. – Ну же, давай.

Был день, ветер страшно ревел и даже сотрясал половицы. Холодное небо над стеклом отливало редким розовато-голубым цветом. Эльфаба отбросила свою застенчивость, как ночную рубашку, и в жидком сиянии солнечного света на старых досках вскинула руки над головой – словно перед грядущей схваткой наконец поняла, что она красива. По-своему.

Полный крах её скромности особенно напугал Фиеро.

Он взял немного кокосового масла, разогрел его между ладонями и огладил маленькие, отзывчивые груди Эльфабы – его руки скользили по её коже, как юркие бархатистые зверьки. Соски у неё напряглись и потемнели. Фиеро был уже полностью одет, но безрассудно прижался к её слегка сопротивляющемуся телу, скользнул рукой вниз по её спине; Эльфаба со стоном выгнулась навстречу. Но, возможно, в этот раз она стонала не от желания?

Тем не менее его рука спустилась ниже, легла на её ягодицы, скользнула между ними, нащупала там местечко, где неровно, трогательно сходились мышцы, где едва заметный пушок начинал свой узорчатый рост, закручиваясь в водоворот. Он осторожно изучал её, считывая признаки её сопротивления.

— У меня четыре товарища, – внезапно сказала Эльфаба, отстраняясь – не резко, но явно давая понять, что продолжать действо не стоит. – О, сердце моё, у меня четыре товарища. Они не знают, кто глава нашей ячейки, всё делается в темноте, под покровом заклятия, которое искажает голос и черты лица. Знай я больше, штурмовики могли бы поймать меня и выпытать всё, что мне известно, разве ты не понимаешь?

— Какова ваша цель? – выдохнул Фиеро, целуя её, снова расстёгивая брюки, как будто это был первый раз, обводя языком изгиб её ушной раковины.

— Убить Волшебника, – ответила она, обвивая его ногами. – Я не наконечник стрелы, не дротик; я всего лишь древко, колчан…

Она зачерпнула ещё масла и, пока они скользили и падали в солнечный свет, коснулась Фиеро, сделав их соитие скользким, мучительно чувственным, – и приняла его глубже, чем когда-либо прежде.

— Даже спустя столько времени ты мог бы оказаться шпионом Дворца, – сказала она позже.

— Я не шпион, – ответил он. – Я хороший.

* * *

На первой неделе их разлуки выпало немного снега, на следующей – чуть больше. Приближались Лурлинские святки. Унионистские храмы, присвоившие и преобразившие узнаваемые символы старых языческих верований, без зазрения совести нарядились в зелень и золото: выставили зелёные свечи и золотые гонги, вывесили венки из зелёных ягод и позолоченные фрукты. Вдоль Торгового ряда магазины состязались в убранстве не только друг с другом, но и с храмами: в витринах выставляли самую модную одежду, бесполезные и дорогие безделушки. Среди декораций из папье-маше виднелись фигурки доброй королевы фей Лурлины в крылатой колеснице и её помощницы, феечки Принеллы, рассыпающей подарки и сласти из волшебной бездонной корзинки.

Фиеро снова и снова спрашивал себя, влюблён ли в Эльфабу.

И заодно раздумывал над тем, почему задался этим вопросом только сейчас, спустя два месяца страстного романа; и понимал ли вообще смысл этих слов; и имело ли это значение.