Книга Злая. Сказка о ведьме Запада, страница 127 – Грегори Магуайр

— Так где они сейчас? Папа, Нессароза и мальчик – твой брат, как его?

— Панци, его зовут Панци. Ну, отец решил, что его работа – дальше на юге, в самой глуши Края Квадлингов. И дальше мы двигались сквозь череду маленьких тесных домишек в окрестностях Оввельса – мы прозвали их Овины Оввельса. Тоскливая, совершенно скотская глушь – но всё же в ней есть некая кровавая красота.

Уловив вопрос в его взгляде, она пояснила:

— Я имею в виду, что пятнадцать-двадцать лет назад, Фиеро, дельцы из Изумрудного города обнаружили там залежи рубинов. Сначала при Регенте, затем, после переворота, при Волшебнике – но действовали они схожими мерзкими методами. Хотя при Регенте была просто эксплуатация, без убийств и жестокости. При помощи вьючных слонов инженеры подвозили гравий. Они перекрывали источники, усовершенствовали сложную систему открытой добычи в условиях трёхфутового слоя стоячих вод. Папа считал, что такой разлад в маленьком сыром мире этого народа – идеальная почва для миссионерской работы. И он оказался прав. Квадлинги боролись с Волшебником, но плохо формулировали свои воззвания. Они прибегали к тотемам, а из оружия у них были только пращи. Поэтому они сплотились вокруг моего отца. Он обратил квадлингов в веру, и они вступили в духовную борьбу с усердием новообращённых. Их изгнали с родной земли, лишили всего, и они исчезли. И всё это с полного благословения унионистов.

— О, сколько в тебе злобы.

— Я была его орудием. Мой дорогой отец просто использовал меня – и в меньшей степени Нессу, поскольку ей было трудно столько двигаться. Он использовал меня вместо наглядного пособия. То, как я выглядела, как я пела… моё уродство отчасти помогало ему внушить больше доверия людям. Если Безымянный Бог любит даже меня, то как охотно он примет в свои объятия их, полноценных людей?

— Так что, дорогая моя, тебе всё равно, где он теперь и что с ним будет?

— Как ты можешь так говорить? – Она рывком села, вскипев от возмущения. – Я люблю этого сумасшедшего, зашоренного старого ублюдка. Он действительно верил в то, что проповедовал. Он даже думал, что труп квадлинга, плавающий лицом вверх в солоноватом пруду, – если только на нём есть татуировка обращённого, – в конечном счёте в лучшем положении, чем тот, кто выжил. Он полагал, что выдаёт им прямые билеты в Край Иной, в чертоги Безымянного Бога. И был искренне убеждён, что совершает благое дело.

— А ты так не считаешь? – Духовная жизнь Фиеро была довольно скудна, и он не чувствовал себя вправе высказывать мнение о призвании её отца.

— Может, и благое, – грустно ответила она. – Кто я, чтобы судить? Но не для меня. Поселение за поселением мы обращали людей в веру. Поселение за поселением за нами по пятам шли инженеры из Изумрудного города, и остатки простой сельской жизни местных взлетали на воздух. Не было даже проблеска протеста – во всей стране Оз. Никто не возразил вслух. Никто не слушал. Кого волнуют квадлинги?

— Но что привело его туда изначально?

— У них с мамой был друг-квадлинг, он погиб в нашей родной деревне – странствующий квадлинг, стеклодув.

Эльфаба нахмурилась, закрыла глаза – и больше не произнесла ни слова. Фиеро поцеловал её ногти. Прижался губами к выемке между её большим и указательным пальцами, втянул в рот, пососал, как корочку лимона. Эльфаба откинулась назад, чтобы ему было удобнее опираться на постель.