Книга Злая: Детство, страница 98 – Грегори Магуайр

Изучать этих девочек – это отдельный пласт образования вне утверждённой учебной программы. Их лукавый смех, непонятные шуточки, тайные союзы и обиды, периодическое нежелание работать на уроках. Эльфи становится невольной слушательницей их загадочных взаимодействий. Это завораживает её не меньше, чем сам предмет, хотя в основном ей всё-таки хочется, чтобы ученицы угомонились и дали учителю вести занятие. Жизнь в обществе утомительна.

Однажды, подойдя к своему месту у дверей, Эльфи с удивлением обнаруживает на полу у табурета маленький ротанговый поднос. В первый обжигающе-радостный миг ей мерещится, что кто-то оставил ей подарок: угощение или какой-нибудь учебный инструмент, которым ей раньше не давали пользоваться. Но, присмотревшись к подносу внимательнее и расслышав язвительные замечания девочек в классе, она понимает – вовсе нет.

Это фарфоровый чайный сервиз. Эльфи редко доводилось видеть фарфор. В их глуши пищу ели сырой или готовили в чугунных котлах и подавали в деревянных мисках. Ложки были из бальзового дерева, а вместо вилок – бамбуковые палочки. А это определённо предмет гордости – весь этот ансамбль предметов на подносе.

По косвенным признакам Эльфи примерно собирает общую картину. Какая-то девочка получила это заморское сокровище в подарок на день рождения и принесла в школу, чтобы похвастаться. Но учительница посчитала, что эта вещь слишком отвлекает остальных, и выставила сервиз за дверь до конца урока.

Круглый чайник с завитым рыбьим хвостом вместо ручки – если пальцем провести по чешуе, можно ощупью посчитать пластинки. Эльфи так и делает. Чайник сияет водянисто-серо-голубым цветом с более тёмными насыщенно-розовыми прожилками – словно намёк на скользящие в глубине тени рыб. К нему прилагаются четыре крошечные чашечки невероятно изысканного вида. Каждая – в оплётке из витой проволоки, нити которой заворачиваются по бокам в листовидные плавники. Все чашки разного цвета: одна корундово-красная, вторая пурпурно-коричневая, третья – тягучего желчного оттенка жёлтого, а последняя – нежно-зелёная, как утренний свет сквозь туманную дымку джунглей. По ободкам чашек вьётся тонкий золотой узор. Яркие краски под слоем глазури так сияют, будто чашечки только что ополоснули и выставили сушиться на солнце.

— Где ты это раздобыла? – изумляется няня вечером, когда обнаруживает это сокровище дома под наброшенным шарфом.

— Подруга дала. В подарок. Подруги же дарят подарки, – отвечает Эльфи.

— У тебя нет подруг, – говорит Несса. – Откуда тебе знать, что они делают.

— Подруги устраивают чаепития. Играют в них. Вот с такими сервизами. Мы тоже могли бы.

— Я твоя сестра, а не подруга. – Несса жадно косится на драгоценный набор. – Но… допустим, я могу притвориться подругой. Раз уж мы играем.

Ни одна из них не умеет толком играть и притворяться. Но они слышали об этом от няни – в её историях о бурной юности Мелены та настолько усердно притворялась распутницей, что иной раз забывалась и действительно так себя вела. Не зная, кто такие эти «распутницы», девочки воображали, что речь идёт о каких-то разбойниках. Но спрашивать не решались, поскольку в такие минуты отец мрачнел и тяжёлым взглядом призывал свернуть тему.

После ужина – бульона из рыбьих костей, – когда домашние моют и вытирают посуду, Лей и Фрекс уходят гулять в сумерках, обмениваясь какими-то тягучими, никому не нужными словами. Няня усаживает Панци разбирать азбуку, а Эльфи расставляет всё необходимое для чаепития прямо на полу, на сложенном полотенце. Как на пикнике. Полотенце куда лучше подходит по форме (квадрат!), чем продолговатый (даже слегка параболический!) обеденный стол: на нём сервиз меньше теряется. Четыре чашечки в проволочных оплётках расставлены по углам, вместо тарелок Эльфи использует блюдца.