Книга Злая: Детство, страница 93 – Грегори Магуайр

Нельзя сказать, будто комнаты Лей дорого им обходятся. Но семья столько лет довольствовалась объедками, что, когда тарелка для пожертвований, обойдя полный круг, возвращается с парой медяков, Фрекс с радостью оставляет их себе.

Стол дома у Лей Лейлаани тоже улучшается. Няня всё ещё надеется вернуться при жизни в Манникин, но теперь иной раз к воскресному обеду подают жареного перепела под соусом из айвы, а обтрёпанное постельное бельё Лей сменила на новое. Так что жизнь налаживается на глазах. Они обустраиваются.

Эльфи скучает по походам к Унгеру Бииксу. Возможно, торговец тканями тоже по ней скучает. Но их пути редко пересекаются на проторённых тропках и шатких подвесных мостках Оввельса. А может, Унгер намеренно сворачивает с дороги, завидев Эльфи. В любом случае, ей так и не выпадает момента проверить силу собственного порыва – узнать, способна ли она передумать и побежать к нему навстречу с еле сдерживаемой улыбкой, которую на самом деле не нужно прятать.

Она ухаживает за сестрой с тем минимумом участия, какой только может себе позволить. Несса учится жеманничать, и Эльфи её не винит: что ещё есть у сестры, кроме отрепетированной улыбки? Но и подыгрывать ей не собирается. Она кормит Нессу супом с ложки. Панци дразнится, высовывая язык, и прячет ложки подальше. Лей делает вид, что не замечает его выходок, – ведь если отругать мальчишку, ценные постояльцы могут рассердиться, собрать вещи и съехать. Репутация Лей в городке укрепляется благодаря Фрексу, по мере того, как налаживаются дела его миссии. Она уже сделалась довольно влиятельной фигурой. Зачем же портить положение?

Так что воспитывать детей в основном пытается няня. Панци хохочет ей в лицо – смехом невинно-дерзким, в его возрасте ещё простительным, – но если дело заходит слишком далеко, то у няни для него и оплеуха найдётся. Няня по-прежнему остаётся с Нессой, когда Эльфи уходит на службы. Без няни никуда, о чём она громко беззастенчиво напоминает – чаще всего в присутствии Лей.

Фрекса так и не выставили из общинного дома. Ему удалось добиться разрешения на собрания. Его службы приобретают всё большую известность, и от этого оказывается в выигрыше и сам общинный дом – их школу начинают чаще выбирать среди конкурентов. Но школа – это ещё и деловое предприятие, а значит, требует свою долю. За беспокойство.

Эльфи делает то, что велят. Встаёт туда, куда поставят. Поёт, когда скажут, часто с закрытыми глазами: смотреть, как прихожане покачиваются в религиозном экстазе, слишком неловко, будто она их обманывает. Она не поборница веры отца, но и не лицемерит – на самом деле она просто ни в чём не уверена. Но нельзя отрицать, что её участие помогает вселять в других большее чувство… ну, принадлежности, наверное. Чем бы ни было то состояние, куда их таинственно приводит музыка.

Однажды она замечает с краю толпы наследника Парииси: он тоже её слушает. Ах вот что – значит, она недостаточно крепко зажмурилась. Она исправляет промах. Когда допевает последний куплет и усаживается на табуретку, притворяясь, будто внимает проповеди отца, его уже нет. Фрекс настаивает, что ей нужно выглядеть заинтересованной. И за это Эльфи, пусть и нехотя, ощущает некоторую благодарность: он хотя бы не требует истинной веры в учение. Может быть, ему виднее. Ей всего тринадцать, и она даже не представляет, какая философия могла бы быть ей внятна.