Книга Злая: Детство, страница 69 – Грегори Магуайр

Она даже не представляет, что ей предстоит узнать, – и это во многом подпитывает её волнение.

По крайней мере, искусством пунктуальности Эльфи овладевает быстро. Каждый день она приходит в лавку первой. Отпирает дверь ключом, спрятанным под каким-то каменным идолом в виде женщины с рыбьим хвостом вместо ног. Достаёт метлу и подметает веранду – да, метла и впрямь стала лучше её слушаться, как и предсказывал Унгер. Потом принимается за полы в салоне и мастерской.

Для починки, которой Унгер занимается в часы затишья, Эльфи раскладывает нитки по порядку цветов радуги – насколько получается. Некоторые трудности вызывают чёрный, серебряный, золотой и бронзовый. И розовый – он никак не желает казаться оттенком красного, хоть Унгер и твердит обратное. Белый всегда идёт в самом начале, слева, хотя бы об этом можно не задумываться. Но вот чёрный, на её взгляд, не противоположность белого – скорее нечто родственное ему. Унгера её восприятие цветов приводит в отчаяние.

Вечером накануне Унгер вытаскивает из запасов те рулоны тканей, которые по его замыслу понадобятся для работы на следующий день. Утром Эльфи по одному взваливает тяжёлые рулоны кричащих цветов на худое плечо и переносит их из подсобной комнаты в салон. Вставляет в резные держатели, встроенные в стену. Некоторых людей пьянит близость красоты, – о сплошной поток переплетающихся алых роз, спускающийся поверх сияющего лазурного пике! – но на Эльфи это зрелище не производит впечатления. Зато она охотно слушает птиц на деревьях за большим овальным окном, в котором до сих пор не заменили стекло. До прихода Унгера Эльфи даже приподнимает полупрозрачную ткань, чтобы птиц было ещё и видно. Она всякий раз надеется, что те залетят внутрь: ведь она вырезает крылья в подражание птичьим. Иногда птицы и впрямь влетают в дом, но, мечась в поисках выхода, пачкают мебель, и Унгера раздражает помёт.

Эльфи готовит ножницы, разметочный ролик и мерные ленты, кладёт их на латунный поднос в нужном порядке. Достаёт неглубокую миску с кусочками белого мела, которым Унгер размечает по ткани длину отреза. На столике для инструментов с маленькими железными колёсиками она раскладывает полтора десятка трафаретов разного размера – для вырезания крыльев. Трафареты сплетены из тростника и потому быстро обтрёпываются. Иногда по утрам она растапливает основание свечи и, пока воск цвета слоновой кости ещё мягкий и тёплый, капает им вдоль краёв, укрепляя их. Так образцы служат дольше.

Собственные движения кажутся ей суетливыми, но это не слишком её волнует. Унгер очень придирчив. Эльфи выравнивает бумажные квитанции, прижимая их сверху маленькой латунной обезьянкой, чтобы не разлетались. Готовит гусиное перо, рядом ставит флакон алой туши с рубиновой стеклянной пробкой. Все эти изящные вещицы будто созданы для дворцовых покоев, хотя это всего лишь лавка. Эльфи не вполне понимает, как эта обстановка сказывается на делах, но догадывается: общий тон имеет значение.

Как только лавка открывается, она старается держаться при Унгере, подчиняясь его односложным распоряжениям. При покупателях почти всегда помалкивает. Здесь, в этом искусственном мирке, Эльфи особенно остро ощущает, насколько выделяется, – и поэтому учится не отрывать взгляд от работы. Не из соображений приличия – ей действительно не хочется привлекать внимание тех, кто и так изо всех сил делает вид, будто её не существует.