Книга Злая: Детство, страница 67 – Грегори Магуайр

Он объясняет Эльфи, как измерять ткань, – пока она может только смотреть, никто не доверит ей ножницы. Показывает таблицу цен. Пытается разъяснить свою хитрую систему продаж: он чуть завышает цену для богатых щёголей, но негласно делает скидки тем, кто попал в беду, – к примеру, новоиспечённым вдовцам или сиротам.

— Но многие будут врать, будто остались без матери, – предупреждает он. – Каждый праздник у нас тут возникает покойных матерей чуть ли не вдвое больше, чем живёт людей в Оввельсе. Не верь скорбящим напоказ: чем пышнее показной траур, тем сомнительнее утрата.

— Я вообще не буду ни с кем разговаривать.

— Пожалуй, разумно. А пока возьми метлу и подмети веранду.

Эльфи никогда раньше не держала в руках метлу. Палатки стояли прямо на земле – никакой нужды подметать. Сказать, что девочка орудует ею неуклюже, – ничего не сказать.

— Со временем начнёшь ощущать её продолжением руки, – обещает Унгер, наблюдающий за ней с порога. – Стой, дурочка, там покупательница! Не вздумай мести листья ей на голову!..

Слишком поздно. Посетительница возмущённо взвизгивает: на её головную вуаль сыплется целое облако пожелтевших стручков.

— Встань в угол и не строй гримас, – шипит Унгер. – Твоя улыбка всё равно неискренняя, выглядит пугающе. Доброе утро, дражайшая Парваани. Чашечку чаю?

— Что это за чудовище?.. – отзывается Парваани, добравшись до верхней ступеньки. Сбрасывает вуаль, отряхивает её – листья и пыль разлетаются по веранде обратно, и Эльфи явно придётся заново орудовать метлой. – В каком базарном ряду ты подобрал её, Унгер Биикс?

— Давай-ка мы перейдём сразу в выставочный зал, – говорит он. Эльфи мерещится в этом некое проявление доброты: он предпочёл не сплетничать о том, как познакомился со своей новой помощницей, – по крайней мере, при ней. Но, когда двое взрослых скрываются за дверью, она всё же слышит его мрачное бормотание:

— Не знаю, что мной двигало: то ли любопытство, то ли духи под локоть толкнули…

Так и складывается их неустойчивое соглашение – Эльфи и Унгера. Если оно развалится (а так, вероятно, и произойдёт), Эльфи просто сбежит. Как Скийоти. Она делает это ради семьи – в её понимании того, что значит семья. Ей не с чем сравнивать: они всегда жили в глуши, одни-одинёшеньки.

Её семья пока не торопится испытывать признательность. Ведь неизвестно, сдержит ли этот Унгер свои обещания. Может быть, он попросту пользуется их бедой и бесплатной рабочей силой. На третий вечер после выхода Эльфи на работу Фрекс устраивает Лей допрос:

— Ты уверена, что Эльфи ничего не угрожает? Никакая информация, которую может раздобыть этот Унгер, не стоит риска, если у него окажутся какие-то грязные намерения в отношении моей дочери.

— Я же говорила, он человек женатый, – вздыхает Лей, которая предпочла бы сама снова выйти замуж (и нередко напоминает об этом своим постояльцам). – У него даже несколько семей по дальним болотам. Жёны и дети. Плодить-то детей любит, но все знают, что торговые дела ему важнее родительства.

— Может, и мне надо было в торговлю податься, – бурчит Фрекс.

— Если хоть намёк на что непотребное услышу, глаза ему ложкой выцарапаю! – возмущённо вклинивается няня. – Да ещё зубчатой, для грейпфрутов. Эльфи, ты, конечно, учись у него, у этого Унгера, но чтоб всё было пристойно! Что он тебе поручает? Мне надо знать про весь день, минута в минуту.