Книга Злая: Детство, страница 57 – Грегори Магуайр

— Нери-нери, – вмешивается её спутник, – ты что творишь? Это же безумие. Слишком опасно. Ни за что…

Но та невозмутимо продолжает:

— Мы спрячемся там на день-два, подождём, не появишься ли ты. Поверь, мы сможем убедиться, что ты пришла одна – и с тобой нет ловцов с сетями или охотников с ружьями. Если попытаешься нас обмануть – мы исчезнем. Но какое-то время мы всё-таки подождём. Понадеемся. Хочешь спросить: зачем нам с тобой разговаривать? По лицу вижу. А вот поди ж ты, у нас и своё любопытство имеются. Мы, бывает, не прочь поболтать. С людьми – редко. Но ты вроде бы не совсем человек. Если хочешь…

— А что вы можете у меня узнать, что вам любопытно?

— Ну хотя бы почему ты зелёная. Уже повод поговорить.

— Ага, допустим, – кивает Эльфи. Сделка заключена.

Нессу поднимают на ноги. Сестёр в нескольких шагах в сторону ждёт Панци. В перевозбуждении от последних событий он трясётся от ужаса и восторга, которыми и живут пятилетние дети.

30

— Не выдумывай, Эльфаба, ты не говорила ни с какими животными.

— Говорила, папа.

— Она говорила, папа. Они вытащили Нессу из большой воды, – вмешивается Панци. – Я там был. Они были какие-то страшные и вонючие.

— Панци, не болтай о том, в чём ничего не смыслишь. Эльфаба, погляди, какие бредни ты вбиваешь в голову брату. Тебе должно быть стыдно. Это всё фокусы твоей фантазии – в панике ты вообразила, что какие-то живые твари разговаривают с тобой.

— А они, значит, тоже воображали, что я им отвечала?

— Кто знает, что они способны воображать – если способны.

Эльфи нетерпеливо возражает:

— И чем это, по-твоему, отличается от того, что я воображаю, будто слышу тебя, а ты – меня?

— Не хитри, Эльфаба. Такой порок не красит любую девушку, а в сочетании с твоим… обликом и нравом – и вовсе будет отталкивать от тебя людей, и ты останешься одна.

— Ты ведь встречал говорящих Животных, да, отец? Уверена, встречал. И ты никогда нам об этом не рассказывал. Целый… целый пласт существующего мира всё это время оставался где-то там, в стороне, вне поля зрения? Слушай, если ты не веришь мне и Панци, спроси у Нессы. Она не хитрит и не лукавит. Она слишком хорошая, чтобы врать. Она скажет тебе правду.

Фрекс хмурится.

— Несса отдыхает. Оправляется от испуга. Я не стану тревожить её расспросами. Она куда более хрупкая, чем ты думаешь, Эльфи.

— Она такая же хрупкая, как железная наковальня.

— Давай постараемся поберечь твою сестру, ладно? А эти эфемерные грёзы отложим подальше. У нас тут дела, и промедление смерти подобно. Няня, вразуми Эльфабу хоть ты. Я не потерплю подобного вздора.

Эльфи встаёт у окна, сгорбившись, отвернувшись от коварного отца и его пособницы-няни. Её предали – ей лгали. Но чтобы не дёргаться и не пороть горячку, она пытается припомнить какой-то конкретный случай из прошлого, когда она сама пришла к пониманию, что мир разума велик и разнообразен – и не ограничен людьми.

Однажды ей приснилась Обезьяна. Но что есть сон? Скорее собственное стремление, чем откровение извне. Только святой может полагаться на достоверность сна. А Эльфи – вовсе не святая. Ей практически удаётся уловить в собственной памяти образ призрачной Обезьянки – но он остаётся таким же неубедительным, как говорящие звери из детских стишков и игр со скакалкой. Она мотает головой. Возможно, старается вытряхнуть наиболее едкие токсины злости, которые уже начали накапливаться в её мозгу. Она не может ненавидеть отца – у неё просто нет на это времени. Да и обойтись без него невозможно.