Книга Злая: Детство, страница 50 – Грегори Магуайр

Мужчина – возможно, муж отсутствующей лавочницы – нетвёрдым шагом преграждает ей путь. Подбородок у него слабый, зато лоб высокий и с залысинами. Лицо лукавое и проницательное – что, вероятно, довольно естественно для приказчика в лавке. Эльфи бывала всего в нескольких лавках – ещё в Кхойре, цепляясь за нянин фартук, – но никогда прежде не заходила в магазин одна. И уж тем более не притворялась покупательницей. Это риск, это настоящее приключение. От волнения у неё подкашиваются ноги.

Мужчина заговаривает с ней на высоком озийском. Она отвечает на сносном куаати. Его странный лицевой тик она трактует как форму уважительного приветствия – насколько она способна понимать сигналы, выраженные движением брови и верхней губы. Люди так разнятся друг с другом, точно мгновения. Как те большие часы, что она видела однажды: у них была часовая стрелка, секундная стрелка, стрелка, обозначающая дни, да ещё подставка, вращающаяся вслед за солнцем. Кому под силу уследить за всем этим одновременно? Сходу разобраться, что люди имеют в виду помимо того, что произносят вслух? Но она по меньшей мере старается. Все люди – живые головоломки, и разгадывать их приходится каждую минуту, час, день и год.

Он наклоняется ближе к ней, опираясь предплечьями о высокий прилавок. Скрещивает кисти перед собой, покачивает головой, словно примеривается, как мантикора перед прыжком. Кроткий, но опасный. Он как будто гадает, не принадлежит ли она к какому-то доселе неизвестному племени зелёнокожих чужестранцев, случайно оказавшемуся в этих краях. Эльфи заинтригована.

— Юная мисс, быть может, ищет какой-нибудь местный сувенир? – предполагает он на куаати. – На память о каникулах, проведённых в хижинах Оввельса? Вероятно, вы не отсюда и вскоре отправитесь домой?

Терять ей нечего – в кои веки раз помогает, что Эльфи не обладает ни хитростью, ни чувством такта.

— Вы встречали когда-нибудь человека по имени Черепашье Сердце? – спрашивает она.

Он повторяет имя на озийском, затем сам переводит на куаати.

— Черепашье Сердце. Челоона, – выговаривает он, словно перекатывает слова во рту. – Возможно. Вы хотите купить ткань? – Он широким жестом обводит свои товары.

— Неужели люди правда ходят в таких вычурных нарядах? – спрашивает она. – Я ни разу не видела. Все эти цветы джунглей и сияние заката.

— Вы и не увидите. Эти ткани не предназначены для носки.

Эльфи пытается – безуспешно – приподнять бровь с видом «О, да неужели?». Но в результате выглядит так, будто ей муха в ухо залетела.

— В домах тех, кто умеет ценить красоту, – начинает он, но тут же добавляет: – И может себе такое позволить, конечно, – такие полотна разрезают на полосы и вывешивают на передвижные ширмы. Или прибивают лакированными планками красного дерева, чтобы украсить простые выбеленные стены цветными узорами. Здесь, в Оввельсе, довольно простая жизнь. В этом мире грязи, риса и рыбы мы, как правило, одеваемся на улицу скромно. Вы верно это подметили – и даже любезно изволили упомянуть. (Это он так язвит? Она никак не может его понять.) Но за закрытыми ставнями, в своих домах мы ценим блеск полированной латуни и отдаём предпочтение тонким тканям, меняющим цвет в зависимости от освещения. Таковы наши представления о прекрасном – то есть весьма изысканны. Но сам я – торговец, а не исследователь культуры, так что если вы ничего не покупаете…