Книга Дамир на мою голову или Вишенка на торте, страница 145 – Светлана Серебрякова

Горячая плоть коснулась ластовицы кружевных трусиков, заставив меня выгнуть спину и что есть силы вцепиться в бицепсы на крепких мужских руках. Дамир растирал моё возбуждение, надавливая с каждым разом всё сильнее и сильнее. Я так соскучилась по нему, по этим непередаваемым касаниям, что заставляли пальчики на ногах поджиматься, а мозг отключаться и отдавать себя во власть этого мужчины.

— Да, Дамир, да, пожалуйста.

Я тянулась к его губам, но смогла задеть только немного колючий подбородок. Целуя меня, Дамир закинул одну ножку на своё плечо, вальяжно сдвинул трусики в сторону, замер, наклоняясь к моему уху и шепча:

— Возможно, завтра ты, в самом деле, будешь выглядеть немного разбитой и уставшей. Но ещё разомлевшей и счастливой. И, возможно, будет немного больно. Но зато все вокруг будут знать, что ты принадлежишь мне, что ты моя. Моя.

С этими словами он резко, одни размашистым движением полностью заполнил меня, вынуждая застонать и в самом деле испытать боль. Но то, как быстро она переросла в чувственную пытку, стирая грани реальности и унося в бездну, немного шокировало.

Всё начиналось с лёгкого, стабильного ритма. С почти полной остановки, когда Дамир был полностью погружён в меня. С горячего дыхания и слов на непонятном мне языке, что впечатывались в кожу. А потом переросло в темп и силу, когда я могла только лежать, неистово мотая головой из стороны в сторону, лепетать что-то бессвязное, царапать спину Дамира и кусаться, сжимая его внутренними мышцами.

— Моя ненасытная девочка. Моя любимая девочка. Моя. Единственная.

Не переставая ритмично двигаться, Дамир положил ладонь на мой затылок, захватив волосы в кулак, немного оттягивая голову назад. Его губы рассыпали бисер поцелуев по шее. А потом настойчивый рот завладел моими губами. Этот поцелуй выжигал воздух в легких. И мне не требовалось никакой дополнительной стимуляции, чтобы оторваться от земли, взлететь и там, в черных и пугающих небесах, рассыпаться звездной пылью, выкрикивая его имя.

— Я думал, ты спишь, — обеспокоенный голос Дамира застал меня врасплох. — О чём думаешь?

Как так? Вроде я старалась лежать тихо, не шевелясь, и дышала ровно, ничем не выдавая себя. Вот только и голос джигита сонным мне не показался.

— Так, ни о чём, — надеялась, что получится отмахнуться, — о всяких пустяках.

Не вышло. Я совсем забыла, что непостижимым образом он умел считывать меня. А может тут имели место какие-то его врачебные навыки? Ну, когда по реакции или отсутствию такой, можно судить о физическом, эмоциональном и каком-нибудь ещё состоянии пациента?

— Милана.

Подавив вздох, я легла на спину, подняла руку, переплетая наши пальцы, и несколько секунд молчала. Ну, правда, мысли, что лезли в голову, были нелепыми, и заострять внимание на них не стоило.

— Ты будешь смеяться или скажешь, что это глупость.

Осторожно высвобождаясь, Дамир повернулся ко мне, подпирая голову согнутой в локте рукой:

— Даже если это будет глупость, смешная глупость, клянусь, я не перестану тебя любить. Ну?

Но я медлила и старалась не реагировать так остро на изучающий взгляд.

— Я думаю, что у нас, в самом деле, огромная страна. Столько национальностей, народностей, и у всех своя самобытная культура, традиции и обычаи. И все уживаются и интегрируют между собой, но при этом сохраняют уникальность. Вот ты и твоя семья.