Книга Дамир на мою голову или Вишенка на торте, страница 148 – Светлана Серебрякова

Дело не в этом, а в том, что с моей бубнёжкой с членом во рту, Дамир застонал ещё громче. Я чувствовала, как напряглись мышцы на его бедрах. Слышала, как он выругался, не иначе, и толкнулся в меня.

— Сделай так ещё раз.

Никогда не думала, что его голос может быть настолько хриплым.

— Переведи, — с хлюпающим звуком я, ненадолго, выпустила гордого кавказского парня изо рта. Да, пожалуй, буду звать его так.

— Это не для твоих ушей. Не останавливайся.

Крепче сжимая член в кулаке, я провела ладонью вверх-вниз. Здорово было знать, что сейчас я — главная. И я управляла процессом.

— Научишь меня ругаться на лезгинском?

— Къуш, всевышний мне свидетель…

Минет для любимого мужчины не такое уж и сложное занятие. И мне доставляло удовольствие не просто наблюдать за Дамиром, отмечая, что ему нравилось, а контролировать и его самого, и сам процесс. Я даже вспомнила, чему там учили в умных статьях, чтобы, когда почувствуешь, как набухает член и практически не помещается в рот, расслабиться и взять его глубже. И мне нравилось, когда головка касалась задней стенки горла. И как напрягались мышцы живота под моей ладонью. И да, я хотела, я была готова к тому, что Дамир кончит. Я смогла бы это сделать.

Но внезапно всё поменялось, и я оказалась лежащей на спине. То, что сейчас происходило между нами, это не трах, и не секс. Это любовь. Да, мы занимались любовью. Такой тягучей и сладкой, с примесью благоговения, что я готова заплакать. Наверное, я так и сделала, потому что Дамир наклонился и, не переставая двигаться во мне, слизал солёную каплю со щеки.

— Ты никогда не перестанешь удивлять меня, моя проворная пташка.

— А я никогда не смогу насытиться тобой.

Мне казалось, что сегодня всё население небольшого приморского городка собралось в самом большом и известном ресторане. Кавказское гостеприимство, когда каждый мог зайти и поднять бокал в честь именинника, и за столом такому человеку обязательно найдётся место.

Исмата поздравляли, желая ему такого же крепкого здоровья, как коньяк в тех бочках, что стояли в его подвале. И да, я знала, что у одного такого напитка выдержка почти тридцать пять лет. И что был коньяк и тридцатилетней выдержки, эту бочку отец Дамира собирался открыть на нашей свадьбе. Ему желали столько внуков и правнуков, сколько ягод на самой крупной и спелой виноградной грозди. И такого же тепла в семье, какое солнце дарит щедрой земле Дагестана.

Здесь было шумно, многолюдно, но, тем не менее, абсолютно по-домашнему. Когда все друг друга знали, когда разговоры текли рекой. Когда ребятня носилась вокруг, устраивая шумные игры, подбегая к столам и хватая угощения, ведь за это ничего не будет. Когда соседки делились со всеми своими горестями и радостями, когда вот так запросто обменивались рецептами блюд, параллельно сплетничая о ком-то.

Мы с Юлькой сидели и наблюдали за всем этим не только с удивлением, но и с интересом. А рядом Иллария шушукалась о чем-то с молодой женой Рустама, с которой, как оказалось, они были хорошими подругами.

— Твоя свадьба будет такой же? — Юля толкнула меня плечом, украдкой посматривая на Ярика, что сидел за столом напротив. Кажется, он и Денис прекрасно сошлись с местными молодыми ребятами.

— Хочется верить, что половина родственников Дамира не смогут приехать, — я хихикнула, — вряд ли я вынесу что-то подобное.