Книга Дамир на мою голову или Вишенка на торте, страница 142 – Светлана Серебрякова

Я улыбнулась:

— А как же желание состариться здесь?

— Если мы и переедем сюда когда-нибудь, когда наши дети вырастут и поступят в институт, то будем жить так, как посчитаем нужным, за своим высоким забором.

Могла бы я поспорить на эту тему, но не успела. Порывисто притягивая, мой джигит поцеловал меня. Точнее, завладел не только моими губами, но и душой, и телом. Его страсть и тоска смешались с моим отчаянием. Взрывоопасная смесь, способная обрушить землю под нами. Мир уплывал, растворялся, оставляя только нас одних на краю виноградной долины. И неизвестно, чем бы закончился этот поцелуй, если бы не сердитое мужское покашливание.

Я помнила, что всадников Апокалипсиса было четверо. На нас же надвигалась целая армия, состоящая из мужчин Гириевых. Во главе войска стоял, естественно, дед Алам. Не знаю, кем там были его сыновья и внуки, но мне захотелось спрятаться за спину Дамира. Потому что, хоть «всадники» были и не верхом, но вид имели вполне устрашающий.

Хотя, ладно, справедливости ради скажу, что дед выглядел несколько заинтересованным. Отец Дамира хмурился, как и его старший брат; дядя улыбался, явно забавляясь тем, что застал нас врасплох; Хабиб усмехался, перекидывая в руке ленту из чёток. И только Рустам, двоюродный брат Дамира, светился радушной улыбкой.

— Дамир.

Сухой и строгий окрик Исмата дрожью прошёлся по моему телу, невольно заставляя отступить и спрятаться за спину джигита. Если эти «всадники» и не покарают нас прямо на месте, то вычитают ещё одну лекцию это точно, за публичное проявление чувств. Понять бы только, в кругу семьи, раз мы попались на глаза, это тоже «публично»? Мне терять нечего, и я была готова вступиться не только за себя, но и за Дамира. Вот только он выступил вперёд:

— Отец, мне надо с тобой поговорить, — странно, что руку мою он так и не отпустил.

— Поговорим, сын, мне есть, что тебе сказать.

Назревала ссора. И если бы вышедший вперед с улыбкой и протянутой Дамиру рукой Рустам не разрядил обстановку, нас бы точно высекли публично.

— Братишка, рад видеть тебя, — я отступила, наблюдая за тем, как тепло обнимались братья. Но затем Рустам кивнул в мою сторону: — Можно?

— Конечно, брат.

— Красавица, — в следующую секунду меня крепко, но не сильно обняли, — ты затмила собой солнце. Почему моему брату так повезло, а? И мне повезло, но…

Хабиб перебил Рустама:

— А что, так всем можно было? Обнимать твою… русскую?

Теперь отцовский гнев был направлен на младшего сына. Его отчитывали на лезгинском. Судя по всему, досталось каждому из братьев, потому что они что-то ответили, извинились, и, развернувшись, пошли обратно в сторону винного завода. А мы с Дамиром остались на месте, ожидая приговора. Или его ждала я? Потому что мой «почти муж» первым пошёл в атаку. И я бы с большим удовольствием посмотрела на это сражение, но дедушка Алам подошёл ко мне.

— Прогуляемся? — он тростью указал направление движения.

— Конечно.

Понимая, что выбора у меня нет, я пошла, но оглянулась, ловя обрывки разговора трёх мужчин.

— … ай, брат, оставь мальчика в покое. Пусть живёт, как хочет. Что в этом такого?

— Замир, не лезь в это дело. Я упустил время…

— Отец, я не собираюсь…

Старик, что обгонял меня на шаг, неодобрительно цокнул языком.

— Нелегко быть женой Дамира?