Книга Сын, о котором ты не знал, страница 59 – Ева Шах

— Он может забрать его? — спросила я у адвоката напрямую.

Она поправила очки.

— Сразу — нет. Юридически у вас сложная ситуация, но не настолько, чтобы на эмоциях ребёнка из рук вынули. Однако…

Я вздрогнула.

— Что “однако”?

— Однако скрытие факта рождения от отца в дальнейшем сыграет против вас.

Саша тихо выругалась.

Мама сжала кулаки.

А я смотрела в стол и чувствовала, как холодеет всё внутри.

Конечно.

Конечно сыграет.

Я это знала с самого начала.

Просто надеялась, что момент расплаты наступит позже.

— Что делать? — спросила я.

— Не провоцировать. Не истерить. Не сбегать прямо сейчас. Разговор неизбежен. Лучше, если он состоится при свидетелях или с фиксацией.

— Он приедет вечером, — сказала я.

— Тогда я останусь, — ответила адвокат.

Я выдохнула впервые за последние часы.

Вечер тянулся невыносимо долго.

Мирон вёл себя как назло спокойно. Ел, спал, смотрел на меня своими тёмными серьёзными глазами и будто вообще не понимал, что сегодня его маленькая жизнь стала центром большой бури.

Я кормила его в кресле, гладила по мягким волосам и шептала:

— Всё будет хорошо. Я никому тебя не отдам. Слышишь? Никому.

Но даже произнося это, уже знала: “никому” — детское слово. Иллюзия. У ребёнка есть отец. И отец этот не из тех, кого можно вычеркнуть силой воли.

Без пятнадцати восемь во дворе остановилась машина.

У меня сразу похолодели руки.

— Всё, — тихо сказала мама.

Мирон спал у меня на руках.

А я сидела и понимала: сейчас начнётся новая глава моей жизни. Гораздо страшнее той, где я просто молчала.

Раздался звонок в дверь.

Я не открыла сразу.

Не потому, что это могло что-то изменить. Просто нужны были эти лишние три секунды, чтобы сделать вдох, прижать Мирона крепче и не позволить своему страху выплеснуться наружу в чистом виде.

Звонок повторился.

На этот раз длиннее.

— Я открою, — сказала мама.

— Нет.

Я сама встала. Осторожно переложила сына в колыбель. Он не проснулся. Сердце у меня стучало так громко, что я почти его слышала в висках.

Подошла к двери.

Открыла.

Артём стоял один.

Без охраны.

Без отца.

Без юристов.

Только он.

И от этого стало ещё страшнее.

Он выглядел так, будто не спал двое суток. Лицо осунулось, глаза потемнели, в углах рта залегли жёсткие складки. Но при этом он был собран по-своему — как человек, который держит внутри землетрясение голыми руками.

Взгляд скользнул по моему лицу, потом за спину, вглубь квартиры.

Он уже точно знал, что сын здесь.

— Можно войти? — спросил он.

Я ответила раньше, чем успела подумать:

— Нет.

У него дрогнуло веко.

— Ева.

— Нет.

И в этот момент рядом появилась адвокат.

— Добрый вечер, Артём Игоревич. Думаю, разговор действительно лучше вести спокойно.

Он перевёл взгляд на неё. На секунду. Потом снова на меня.

— Ты подготовилась.

— А ты удивлён?

— Нет.

Голос у него был такой низкий и хриплый, что у меня опять подогнулись колени.

— Хорошо, — сказал он. — Тогда здесь. На пороге. Без проблем.

Мама встала чуть позади меня. Саша — у стены в коридоре. Наверное, со стороны это выглядело почти смешно: я и мой маленький отряд женщин против одного мужчины.

Но этот мужчина стоил целой армии.

— Почему? — спросил он.

Всего одно слово.

Именно так. Без крика. Без длинных вступлений.

И именно поэтому оно ударило так сильно.