Книга Ты не сказала о сыне, страница 39 – Юлия Бузакина

Он поднимает сумку. Я беру его за руку.

— Не бурчите, Андрей Викторович. Я на машине.

Он сжимает мою руку своей, крепкой и сильной.

— Ох, Синичкина, ты совсем от рук отбилась, — бурчит недовольно. — Мало мне ночных кошмаров о том, что я не могу тебя спасти?

Я посматриваю на него. Улыбаюсь. И так много счастья от того, что он рядом. Не выдерживаю, притормаживаю. Снова его обнимаю. Он наконец прекращает злиться. Целует меня в губы и прижимает к себе.

— Ладно, раз уж ты решила нарушить правила, вези меня домой.

— Ко мне домой, — уточняю, открывая переднюю дверцу своей машины. — Я всех оповестила, что ты возвращаешься. Они ждут. Мама даже в четыре часа встала, сырников испекла и чай заварила, чтобы крепкий был к твоему возвращению.

— Как только мама тебя отпустила ночью одну на вокзал? — возмущается он, усаживаясь вперед.

— А меня было невозможно удержать, — я смеюсь. — Я же, как торнадо, была готова снести все преграды.

Андрей испепеляет меня осуждающим взглядом, но мне ни почем его недовольство. Я так счастлива, что он здесь, рядом, в моей машине!

Включаю зажигание, и авто плавно двигается с парковочного места.

— Как непривычно видеть тебя за рулем, — с интересом рассматривает меня Малинин. — Ты повзрослела.

Я усмехаюсь.

— А ещё я перестала плакать. Когда у меня появился Андрюша, я окончательно и бесповоротно взяла на себя ответственность за свою жизнь.

Он накрывает мою руку своей.

— Не верю, что ты снова рядом, Синичкина.

Я стреляю в него игривым взглядом.

— Я тоже ещё не верю, но я так счастлива! Ты даже представить себе не можешь…

Он посматривает на меня исподлобья и улыбается.

Мы выезжаем на пустую дорогу. Раннее утро, машин почти нет.

— Как сын? — спрашивает Андрей.

Я пожимаю плечами.

— Нормально. Вчера нарисовал в садике мой портрет, — не могу сдержать ухмылку.

— Художник растет?

— Судя по рисунку, точно нет.

Он иронично улыбается.

— Все так плохо?

— Я тебе покажу, и ты сам все поймешь. На кухне у нас висит, кнопкой к стене прикрепили.

— Понял. А на работе как? Если исключить новости о моей маме? Про нее я все знаю.

— Ну…. - я вздыхаю. — Романова вызывала меня к себе в кабинет. Предложила работать с тобой.

— А ты?

— А я ей сказала, что ты псих, и работать с тобой я не хочу. Я тебя любить хочу.

Андрей смеется. Накрывает мою руку своей ладонью, чуть шероховатой и теплой.

— Лен… я буду любить тебя на работе.

Я посматриваю на него.

— Обещаешь?

В его пронзительных серых глазах мелькают смешинки.

— Даю слово.

Светофор мигает зеленым, и я впиваюсь взглядом в дорогу.

— Ты мой ангел-хранитель, Лена. Сколько раз меня спасали воспоминания о том, что ты есть. Я тебя ни на шаг от себя не отпущу. Работать будешь со мной. Это не обсуждается, — спокойно произносит Андрей. — Насчет всего остального — сегодня же порешаем с Романовой.

Я вздыхаю.

— Порешаем, да, — произношу осторожно. Андрей ещё не в курсе, что у нас в отделении, как на вулкане. Не знаешь, где рванет в следующий момент, а большая часть персонала не в ладах со своими эмоциями.

Я паркуюсь возле подъезда. Поворачиваюсь к Андрею.

— Вот мы и приехали. С мамой и Артемом ты уже знаком.

Малинин скользит по мне взглядом.

— Надеюсь, мы не причиним неудобства твоим родным таким ранним вторжением?