Книга Ты не сказала о сыне, страница 41 – Юлия Бузакина

Я становлюсь податливой. Сердце бьется сильнее.

Его губы накрывают мои лавиной жадных прикосновений. Я подаюсь навстречу. Его рука зарывается в мои волосы, углубляя поцелуй, и весь мир прекращает существовать. Есть только наше жаркое дыхание в унисон и громкий стук сердец. Несколько мгновений наедине. Несколько мгновений простого человеческого счастья. Что-то про любовь.

— Мама! Мама, сегодня Новый Год!

Громкий голосок нашего сына и топот босых ножек возвращает с небес на землю. Мы испуганно отодвигаемся друг от друга.

Малыш показывается на кухне. У него в руках енот.

— Дед Мороз принес мне игрушку, мама? — он размахивает енотом, а потом видит Малинина и испуганно замирает.

Я присаживаюсь перед ним на корточки.

— Сынок, это не Дед Мороз. Это твой папа приехал. Папа привез тебе подарок, — объясняю спокойно.

Андрюша настороженно разглядывает отца. Я подхватываю его на руки и подношу ближе.

Андрей смотрит на сына — пронзительно и остро.

— Привет, сынок. Я твой папа.

Он протягивает руки, и я передаю ему ребёнка.

Андрюшка супится. В его глазах тревога.

— Мам, а папа хороший?

Я улыбаюсь.

— Ты хороший? — уточняю у Малинина.

Он на миг замирает.

— Надеюсь, что да, — произносит осторожно.

Андрюшка щупает ладошками его колючую небритость на скулах.

— А почему у тебя борода местами белая? Ты старый?

— Ужасно старый, — соглашается Малинин. Целует малыша в щечку. — Так, давай с нами завтракать. Хочешь?

— Я не могу завтракать. Я ещё не умывался. И зубы не чистил.

Я перехватываю инициативу.

— Мы быстро примем утренние процедуры, а потом все вместе позавтракаем. Папа нас подождет.

Малинин согласно кивает.

Я забираю у него Андрюшку и веду его в ванную комнату.

Наш сын непривычно насторожен. Обычно болтает без умолку, а тут молчит.

Он сосредоточенно чистит зубки своей маленькой щеткой и даже не жалуется, что зубная паста не вкусная.

— Мам… а папа будет здесь жить? — уточняет внезапно, когда я протягиваю ему его детское полотенце.

Я пожимаю плечами.

— Разберемся, сыночек. Главное, что папа теперь с нами.

Когда мы возвращаемся на кухню, Малинин разговаривает по телефону у окна.

— Я уже в городе, да… Давай, я через час буду у тебя в кабинете, и все обсудим? Да, так будет лучше. До встречи.

Я помогаю сыну устроиться за столом. Андрей подсаживается к нам. Я замечаю, что он напряжен.

— Кто звонил? — уточняю встревоженно.

— Романова. Она просила приехать как можно скорее. Я, наверное, после завтрака поймаю такси, а вы с Андрюшей собирайтесь спокойно.

Он смотрит мне прямо в глаза, а у меня перехватывает дыхание. В сердце колет непрошеная ревность. Он ещё не успел толком выдохнуть после поезда, а Тамара Денисовна уже звонит….

— Она хочет расспросить про отца, — чувствуя мое напряжение, поясняет Малинин. — Я был последним, кто с ним общался перед тем, как сбили самолет.

Я отвожу глаза.

— Ясно.

— Лена.

— Что?

— Я должен с ней поговорить. Надо расставить все точки над «И».

— Хорошо.

Я утыкаюсь в свою тарелку. Мы молча завтракаем. Я подмечаю, что яичница успела остыть, и от этого становится досадно. Нет, не от этого. От того, что Андрея в шесть часов утра позвала Романова, и он готов сорваться на такси только для того, чтобы поговорить.