Книга Ты не сказала о сыне, страница 38 – Юлия Бузакина

Я сажусь на лавочку. Открываю кофе и достаю телефон.

На экране повисло новое сообщение от Малинина:

«Я уже в поезде. Он прибудет в четыре тридцать. Здесь нет интернета, поэтому можешь не отвечать на сообщение. Возьму такси, в пять буду у тебя».

В сердце вспыхивает надежда. Она такая яркая, что я не могу спокойно дышать.

Смотрю на время. Почти семь вечера. Торопливо считаю на пальцах часы до нашей встречи. Девять? Или от волнения я неправильно сосчитала?

Пишу ответ: «Я тебя люблю, Малинин»

И все меняется. Как будто парк внезапно освещает яркий теплый свет. Краски кажутся ярче. И кофе насыщеннее.

Как мне набраться терпения и пережить эти девять часов?

…. В квартиру я врываюсь, как ураган.

— Мама! Мама, Андрей возвращается! — кричу так громко, что и мама, и Артем встревоженно бросают свои дела и выглядывают в прихожую.

А я бегу на кухню, хватаю старую вазу, которая каким-то необъяснимым чудом пережила переезд вместе с маминой библиотекой, наливаю в нее холодную воду из-под крана и ставлю тюльпаны на потертый стол.

Эта старая ваза и свежие тюльпаны — как нить, которая связывает мое прошлое и настоящее. Они как яркий фиолетовый маяк, освещают кухню. От них веет надеждой на скорую встречу.

… Ровно четыре тридцать. Я стою на перроне в предрассветной мгле.

Я жду поезд, который прибывает из Москвы. Я просто не смогла остаться дома и ждать, когда Андрей приедет на такси.

Сердце стучит громко-громко: «Тук, тук, тук». Заставляя дрожать, под пальто пробирается предрассветная сырость, но холод мне ни по чем. В сердце пылает надежда на встречу, которую я ждала так много лет.

Где-то вдалеке подает сигнал скорый поезд.

Он несется стрелой, разрывая плотную пелену тумана, а потом у перрона плавно замедляет ход.

Я не двигаюсь. Зорким взглядом высматриваю Малинина. Нервничаю — я не знаю номер вагона и запросто могу его пропустить. Из вагонов выходят пассажиры. Они тащут чемоданы через переход внутрь вокзала.

Я узнаю Малинина в тот момент, когда он сходит на перрон. У него в руках одна спортивная сумка, в которой минимальный набор личных вещей. Серо-зеленая ветровка, джинсы, удобные кеды, коротко остриженные волосы... Да, это он.

С губ срывается вскрик.

— Андрей!

Малинин оборачивается. На заросшем ключей щетиной лице проступает удивление.

Горло сжимает спазм. Я срываюсь с места и бегу к нему.

Он выпускает из рук сумку. Раскрывает мне свои объятия. Обнимает крепко-крепко, а я почему-то плачу.

— Лена… — шепчет хрипловато. Усыпает жадными и колючими поцелуями мое мокрое от слез лицо. Я вдыхаю его запах, такой родной и любимый. Сжимаю ладонями его колючие скулы, целую его в губы, а он целует меня в ответ.

Его руки все сильнее притягивают меня к себе, и от этого я пылаю.

На нас оборачиваются люди. Они понимающе улыбаются и торопятся по своим делам. А для меня есть только он. Он один. Мой Малинин. От дикой радости мое сердце готово выскочить из груди.

Когда первая радость встречи немного отпускает, Андрей начинает хмуриться.

— Лена, тебе кто разрешил ночью ехать одной на вокзал? — уточняет строго. — Я ведь сказал: возьму такси.

Я округляю глаза.

— С ума сошел?! Какое такси? Ты думал, я позволю тебе остаться одному на перроне?

— Лена… Так нельзя, пойми. Молодая, симпатичная женщина ночью одна на перроне. Это же опасно!