Книга Яйца всмятку, страница 86 – Мари Соль

— Они в банке, Жень, — безразлично бросаю.

— Кто?

— Деньги.

Он с минуту стоит, размышляя. Затем кидается к ящику с крупами:

— В какой? В какой банке?

Я усмехаюсь:

— Банк — это финансовое учреждение, Жень.

Он медленно поднимается с корточек. Словно вырастает стеной:

— Ты серьёзно? — шепчет, — Ты шутишь сейчас?

— Не шучу, — подтверждаю догадку.

Он накрывает ладонью свой рот, обросший щетиной. Держит пальцами губы, как будто боится сболтнуть что-нибудь.

— Я положила их в банк, под проценты, — продолжаю спокойно, — Скоро начислят.

— Какой? Какой банк, Оль?! — оживляется Женька.

— Какой? — удивлённо смотрю на него, — «Агроинвест». Там сейчас самые выгодные условия.

— Бля-а-а-а-адь, — тянет он долго, мучительно. И стонет, как будто простился с деньгами. Хотя... Ведь он и простился! Этих денег ему уже не видать, как собственных ушей. Разве что в зеркале?

Я малодушно кусаю губу. Во мне пробуждается жалость к нему. Но до тех пор, пока он не бросает:

— Ты совсем охерела?

— В смысле? — непонимающе хмурю брови.

— В прямом! — орёт он, — Ты своим мозгом куриным ничего лучшего придумать не могла?

— Сорокин, полегче..., — пытаюсь себя защитить.

Но он продолжает:

— Взять и просто вот так подарить мои деньги... Мои! Государству? Я полжизни копил их! А ты взяла и спустила всё в унитаз! — жестикулирует он так энергично, что в какой-то момент задевает меня.

Я отступаю, хватаясь за щёку:

— Я не спустила, дебил ты этакий! Я на них заработаю! Вклад — это выгодно, вклад — это...

— Да я вижу, хорошенько тебе мозги там промыли, в этом твоём банке, — нависает Сорокин. Ощущаю теперь, когда он так близко, исходящий от него запах перегара.

— Сейчас все так делают, Жень! — так глупо начинаю оправдываться, — Никто не хранит деньги дома, под подушкой.

«И тем более, в коробке из под червей», — добавляю про себя.

— Кто все?! — орёт он так, что у меня в ушах звенит, — Кто?! Приведи мне хоть один пример из наших общих знакомых!

— Гена! — приходит на ум. Генка всегда обходился с деньгами умело. Правда, не знаю, зачем они ему нужны. Девушки нет, за границу не ездит, недвижимость не покупает. Но тем не менее, именно Генка меня консультировал и посоветовал этот банк. У самого там вклад! Так что теперь мы вместе.

— Гена?! Серьёзно? Этот задохлик? — смеётся Сорокин.

Мне даже становится обидно за Генку.

— Причём тут его телосложение? — становлюсь на защиту коллеги, — Да, пускай у него жира поменьше, чем у некоторых, но мозгов побольше будет, ясно?

— Ах, вот так? Мозгов, значит? — кивает Сорокин, — В общем, короче... Давай, собирайся! Пошли!

И выходит в прихожую.

— Куда? — кричу ему вслед.

— Туда! — передразнивает он, — В банк твой этот пойдём! Деньги снимешь! На хер мне это не сдалось, чтобы я своими деньгами всякие банки кормил.

— Прости, дорогой, — складываю я руки на груди, — Но вклад не снимаемый.

— Чё? — застывает в растопыренной позе.

— Ну, вот так, — говорю извинительным тоном, — До истечения срока вклада деньги снять не получится.

Вообще-то получится, конечно. Если закрыть вклад полностью. Но с какой это стати я должна его закрывать? А Сорокин, с его финансовой безграмотностью, ведётся на это и бьёт кулаком по стене.

— Головой, Жень, — предлагаю ему.

— Ты ёбнулась, блядь? Ты! Курица тупоголовая! — быстрым шагом заходит на кухню и становится возле меня. Кулаки сжимаются так, что, мне кажется, ещё одно слово, и он точно ударит меня.