Книга Раз и навсегда, страница 89 – Юлия Резник

— Что за девочка? – удивился Адам.

— Ой, тут такое было! – я всплеснула руками и принялась рассказывать о случае в больнице. А в конце будто невзначай уточнила: – Кстати, ты не узнал, куда конкретно её определили?

— Нет. Зачем? – отмахнулся Байсаров. – Амин, пожалуйста. Я понимаю, ты растрогалась, но… Какой смысл и дальше копаться в этом?

— Я не знаю, – призналась я. – Просто не могу перестать о ней думать.

Он долго смотрел на меня. Без раздражения. Скорее с растерянностью. Потом пожал плечами.

— Если хочешь, могу навести справки.

Я кивнула, испытывая к нему благодарность.

А дальше все закрутилось. Мать девочки нашли. Уже на следующий день я знала ее имя. И то, что на нее завели уголовное дело. А еще я прочитала килотонны информации о том, что проживает брошенный младенец, и так это на меня повлияло, что я просто не смогла жить дальше, не убедившись, что у девочки все хорошо. На мою просьбу согласовать визит к найденышу Вахид отреагировал ожидаемо негативно.

— Ваха…

— Амина, – оборвал он мои попытки как-то оправдать свою просьбу, – я знаю, что ты хочешь сказать. И нет, я не изверг. Но давай начистоту – мы оба понимаем, куда это все катится…

— Да нет же. Я просто съезжу к ней… и все! Думаешь, я не понимаю, что это невозможно? Я едва встала на ноги. И между нами… всё сложно. Сейчас не время. Ты прав…

— Я в принципе не стану воспитывать чужого ребенка.

— Знаю. И ничего такого не прошу! Просто навестить ее. Правда.

Тяжело вздохнув, Байсаров отшатнулся от стола, прошелся по кухне и, повернувшись ко мне затылком, замер у окна.

— Когда ты хотела съездить?

— После массажа! Это примерно около трех, – оживилась я.

— Хорошо. Но только один раз.

Приют оказался дальше, чем я ожидала. В поездке меня сопровождала Марья Витальевна. Она же помогла мне подняться по ступенькам. На входе нас встречала директриса – крепкая женщина с усталым, но доброжелательным лицом.

— Добрый день. Аминка вас как будто весь день ждала. Не спит – хоть ты тресни! – усмехнулась она.

— Аминка?

— О, это обычная практика – называть подкидышей по имени их спасителей. Это в вашу честь.

Я удивленно округлила глаза. В груди что-то болезненно сжалось.

— О, не думаю, что я заслужила такой чести.

— Еще как заслужили, – отмахнулась Ирина Степановна.

Малышку мне разрешили увидеть в комнате адаптации. Просторная, светлая, с игрушками и мягкими пледами – она все равно создавала унылое впечатление. Девочка спала на животике. Я напряглась, с отчаянием вспоминая, насколько это безопасно. С того момента, как я имела дело с младенцем в последний раз, прошло столько лет, что я напрочь забыла, как это.

Малышка. Такая крохотная, что сердце заходилось. Я села рядом и просто смотрела, часто моргая, чтобы не расплакаться. Через пару минут она зашевелилась, зевнула, открыла глаза. И посмотрела на меня. В этот момент во мне что-то щелкнуло. И, наверное, уже тогда я поняла, что это – моя девочка. А в последовавшие за тем дни, складывающиеся в недели, просто отрицала очевидное. Навещала ее едва ли не каждый день. Между занятиями с логопедом и массажистом. Отмечая, как мрачнеет Байсаров, но не в силах от этого отказаться. А в новогоднюю ночь я ее загадала… И поскольку единственным, кто мог исполнить мое желание, был Вахид, повернулась к нему под залпы салюта и взмолилась: