Книга Раз и навсегда, страница 91 – Юлия Резник

— Помолвку с Лейлой я давно разорвал, – холодно бросил он. – Собственно, последствия этого я сейчас и разгребаю на работе.

Я округлила губы. Моргнула, чувствуя себя полной дурой.

— О… Прости. Я не знала. Хасан устроил тебе проблемы?

— Ситуация под контролем. Но она требует внимания. – Ваха сощурился, так явно на меня злясь, боже!

— Прости, – повторила я. – Не злись. Я… просто…

— Ну?

— Люблю тебя. И ревную.

К этому моменту я уже знала, что эти слова – буквально какое-то заклинание. И беззастенчиво ими пользовалась, опустив голову ему на плечо. Байсаров сделал шумный вдох. Провел ладонями по моей спине, потерся о макушку носом, сгреб ягодицы…

— Сказал же – не будет никаких баб, – пробурчал он.

Ох, не знаю. Говорят, люди не меняются. Если только не через сломы. Мы же прошли столько испытаний за последний год, что, возможно, до него что-то и вправду дошло. Верить было страшно. Но ведь я тоже поняла, где ошибалась. И сделала выводы.

— Думаю, нам скоро разрешат… ну…

— Амина, – сцепив зубы, выдохнул Ваха. – Я подожду. Все нормально. Сколько раз мне еще повторить, что гораздо важнее твое здоровье?

— Ну, все-все. Не злись, – успокоила его я, гладя пальцами заросшие щеки. – Лучше скажи, я могу взять Ами на пару дней?

Долгая-долгая пауза. А потом благословенное:

— Делай что хочешь. Только не рассчитывай, что я ее приму в семью.

— Вот прям что хочу? – пропустив мимо ушей последнюю оговорку, оживилась я. – А ты поможешь мне с оформлением опеки? Я бы могла сама. Но это такой бюрократический ад, что…

— Ты хорошо подумала?

— Да! Хотя бы временную. И мальчики не против. Я спрашивала.

— Ладно. Но запомни, что я сказал.

Со связями Вахи оформить временную опеку оказалось довольно просто. Не знаю, соблюли ли мы хоть какие-то сроки и процедуры, но уже через неделю я смогла забрать свою девочку домой, где к этому времени уже оборудовали полноценную детскую. Дизайном комнаты я занималась сама. Сама выбирала кроватку и шторы. Ночник в виде облака и коврик с веселым жирафом. В общем, развела такую суету, что Байсаров то и дело бросал на меня недовольные взгляды.

— Тебе надо больше отдыхать, – повторял он.

— Конечно, – покладисто соглашалась я, целовала его крепко сжатые губы и… продолжала заниматься своими делами. Развешивала крошечные костюмчики и платья, распаковывала коробки с бутылочками, игрушками и подгузниками…

— Почему ты не поручишь это домработнице? – раздражался Вахид.

— Это полезно для мелкой моторики. Мне даже врач рекомендовал больше работать руками.

На это ему возразить было нечего. Он вздыхал и снова поджимал губы. Эх.

Не знаю, чувствовал ли Вахид это так же, но мне казалось, что Ами вписалась в нашу семью, как если бы всегда была ее частью. Малышка много спала. Хорошо кушала. Кричала редко, а если и плакала – то не истерично, а исключительно по делу. Глядя на меня с удивлением, будто спрашивая: «Ты что, правда, не понимаешь, чего я хочу?» На что я улыбалась и зацеловывала ее пухлые щечки или голенький животик.

Вахид же, как и обещал, держал дистанцию. Он не ругался. Не возмущался, когда малышка плакала, мешая каким-то нашим планам. Просто напрочь ее игнорировал. Присутствие ребёнка в доме не вызывало в нём явного раздражения, но и интереса к Ами он не проявлял. Я это чувствовала. И пыталась не обижаться. Он же взрослый мужчина, у которого уже есть свои дети и здоровье родить хоть с десяток еще. Ждать, что он полюбит чужого – глупо. В этой ситуации он был абсолютно последовательным. Кажется, его удивляло даже то, что Аминку принял Адам. Тот так трогательно с ней игрался, когда забегал к нам… Обычно поесть, чего уж скрывать. Интерес у него был шкурный. Я особенно не обольщалась, тайком посмеиваясь над этим «взрослым» и «самостоятельным».