Книга Неподходящая, страница 92 – Юлия Резник

Что сказать? Я очень счастливая женщина.

В саду пахнет мятой, розами и чем-то жареным – кто-то, похоже, снова закинул шашлыки на мангал. Воздух мягкий, летний, почти прозрачный. Мы начали стройку, когда я только узнала, что снова беременна. Естественно, все затянулось, куда без этого, но зато все получилось даже лучше, чем мы планировали. Теперь здесь всё дышит жизнью.

Имам с визгом бегает по дорожкам, пытаясь догнать Камилу, у которой в руках огромный воздушный шар. Смеются обе – звонко, заразительно. Наблюдая за ними, и себе невозможно не улыбнуться, хотя я немного переживаю – Имам все-таки еще такая неуклюжая! Ей и двух нет.

— О чем думаешь?

— О том, что ты сделал меня очень счастливой. – Я кладу ладонь поверх его, и в этот момент наш сын начинает пинаться.

— А ты сделала счастливым меня.

— Не жалеешь, что женился на… неподходящей? – спрашиваю, поиграв бровями. Знаю, что не жалеет. Просто хочется спросить, потому что за подобными вопросами всегда следуют красивые признания. Адам действительно мастер оборачивать чувства в слова. Очень проникновенно и изящно это у него получается. Я каждый раз слушаю, затаив дыхание.

Вот и сейчас Адам целует мои пальцы, греет их в руке. И шепчет:

— Я выбрал тебя раз. Но если бы пришлось – я выбрал бы тебя снова. Всегда – тебя.

— Ну, всё, хватит! – раздаётся за спиной возмущённый голос. – У меня сейчас случится аллергия на ваниль. И все по вашей вине.

Я оборачиваюсь – к нам подходит Алишер, закатив глаза и размахивая сеткой для барбекю, как оружием массового поражения. На щеке у него жирный след, рубашка наполовину расстёгнута, и он весь прокоптился дымом.

— Завидуешь? – подначивает брата Адам.

— Больно надо. Просто переживаю за психику племяшей. Вы бы хоть в дом зашли. Нашли бы укромный угол.

— Ты смущаешь мою жену.

— Да неужели я это делаю, о прекрасная Лейла, мать семейства и королева нашего сада?

Я хохочу. Он невозможный! Краем уха слышу, как щелкает камера… К нам в гости из Америки приехал следующий по старшинству брат Адама – Адиль. Он настоящий гений, начинающий карьеру режиссера. Я видела все его работы, и поэтому мне не надо видеть фотографии, которые он снял, чтобы знать – это будут шедевры. Машу Адилю рукой. Он усмехается и, не отрываясь от камеры, делает еще одно фото.

Алишер нудит на заднем плане:

— Я просто хотел покоя и мяса… А попал на съёмочную площадку любовной мелодрамы и розового зефира.

— Зефир?! – к нам подлетают девочки. – Мы будем жарить? Сейчас, да?! – подпрыгивает на одной ноге Ками. – Сбегать за шпажками?! Дядя Али, ты за нами присмотришь?

— Я?!

— Чтобы мы с Имам не обожглись. Да, мамочка? – четко следует вдалбливаемым в голову инструкциям по безопасности наша старшенькая.

— Да, зайка, – киваю я Ками. – Только осторожно со шпажками, не ткни ей в глаз Алишеру, как в прошлый раз.

— Это вышло случайно. Он сам виноват. Нечего свои глаза совать куда ни попадя! — возмущённо оправдывается дочка.

Мы с трудом сдерживаем смех.

— Я чуть не стал одноглазым, – стонет Алишер и, разумеется, берёт обеих девчонок за руки. – Ладно, пойдем, хулиганки. Если сгорит хоть один зефир – отвечаете обе. А ты, Лейла, – он оборачивается на меня через плечо, – отдыхай. Пока можешь. С третьим у тебя точно отпуска уже не будет.