Книга Неподходящая, страница 90 – Юлия Резник

— Всё, дочка. Говорили красиво. Очень уважительно. Молодцы они. Вахид назвал тебя украшением сада…

— А что отец?

— Он очень доволен, Лейла. Очень.

Я киваю, не доверяя голосу. Потому что в груди всё дрожит. От облегчения, от благодарности, от чего-то, чему я пока не могу дать даже определения. Как бы лицемерно не выглядело поведение моих родителей, я рада разделить с ними этот момент. Но еще больше я рада, что стану частью другой семьи… Семьи, которая уже доказала, что выбирая между глупыми предрассудками и счастьем своих близких, они всегда выберут счастье.

— Пойдём, – говорит мама. – Их женщины хотят на тебя взглянуть.

Я медленно выхожу в гостиную. На меня устремляются взгляды. Две женщины поднимаются – я узнаю маму Адама. А вторую, которую мне представляют как его тетушку Зарину, я вижу в первый раз. На их лицах искренние улыбки, но я бы предпочла, чтобы на меня не смотрели, как на музейную диковинку, а Зарина смотрит именно так. Чувствую, как щёки начинают пылать.

— Вот и она, – говорит мама, аккуратно подталкивая меня вперёд. – Наша Лейла.

Мама Адама берёт меня за руки. Смотрит пристально, но без напряжения – как будто оценивает не внешность, а то, как держусь. Потом чуть кивает и говорит:

— Добро пожаловать в семью, Лейла.

— Спасибо, – шепчу я, не уточняя за что, потому как это всем и так понятно – только благодаря тому, что они меня приняли, происходящее стало возможным.

Жены моих братьев, не скрывая радости, улыбаются. Я в кои веки не позор семьи. Мы болтаем. Фотографируемся на память. Обсуждаем мое колечко – хотя обсуждать тут особо нечего. Все сошлись на том, что оно прекрасно. Наконец-то я не чувствую себя чужой. Всё правильно. На своих местах. Как и должно быть.

Позже, когда гости уезжают, в доме повисает уютная, полусонная тишина. Мама ложится отдохнуть, потому что на нервах у нее поднялось давление. Папа коротко мне кивает. За весь вечер мы не перекинулись и парой слов. Но я вдруг ловлю себя на мысли, что это совершенно меня не беспокоит. Я больше не та Лейла, что стояла с чемоданом у чужой двери, надеясь только на себя. Теперь я снова – чья-то. Чья-то жена, чья-то дочь…

Как это ни удивительно, родители настаивают, чтобы до свадьбы мы с Ками пожили у них. Это будит мощный протест. Если сегодня я готова переночевать в их доме, то в последующем пребывании здесь не вижу абсолютно никакого смысла. Зато его видят родители. И меня немного тошнит от того, что они реально опасаются, как бы я еще раз не опозорилась.

Я возвращаюсь в комнату, стягиваю платок, расчесываю волосы, убеждая себя, что буду последней дурой, если позволю такой мелочи испортить этот замечательный день.

Телефон пищит от нового сообщения.

Адам: «Ты как?»

Я улыбаюсь и тут же ему перезваниваю. Он принимает вызов после первого же гудка.

— Устала, – шепчу. – Но это приятная усталость.

— А где положенные случаю «Адам, я так счастлива!»? – притворно возмущается мой мужчина.

— Я счастлива с того самого момента, как сказала тебе да.

Мой голос становится тише, чувственнее… Я прижимаю трубку к щеке, как будто он может меня обнять, несмотря на расстояние.

— Я впервые за долгое время ничего не боюсь. И мне не стыдно за то, что чувствую.

— И что же ты чувствуешь? – голос Адама скатывается в интимный полушепот.