Книга Супружеская бизность, страница 68 – Любовь Перуница

— А до этого не была критической?

Я боковым зрением вижу, как у Андрея напрягается челюсть.

— Была, — говорю я. — И мы честно хотели прийти. Но определённые дела не отпускали.

— Приоритеты изменились?

Это вопрос без нажима, но у меня почему-то сразу начинает першить в горле, а воздуха будто не хватает.

— Да, — отвечаю я. — Видимо, да.

Психолог кивает.

— Хорошо. Тогда я задам вам очень простой вопрос. Когда вы в последний раз были не просто рядом, а вместе, как муж и жена?

Я почти смеюсь. Я ожидала разбора наших отношений, что мы будем обсуждать наши проблемы…

Вместе. Что это вообще такое? Я уже и забыла. И, как назло, на ум ничего не идёт. Что значит вместе? Не в одной машине. Не на одной кухне. Не в одной спальне спина к спине. А вместе. Оказывается, действительно давно…

Андрей говорит первым:

— Это странный вопрос.

— Почему?

— Потому что мы и так вместе. У нас общий дом, дети, быт, обязательства.

Психолог смотрит на него спокойно.

— Это всё я знаю. Но это не ответ на мой вопрос.

Он замолкает.

Я опускаю взгляд на свои руки. На безымянном пальце тонкое кольцо. Раньше я его почти не чувствовала. Теперь иногда хочется снять. Просто потому, что оно будто напоминает о каком-то браке, который был у других людей с другой семьёй, проблемами и взаимоотношениями.

— Я не помню, — поворачиваюсь к мужу. — совсем не помню время, когда мы были вместе. Словно это было не с нами.

Напряжённая тишина, а психолог не торопится меня спасать.

— А вы? — спрашивает она у Андрея.

Он отводит взгляд в сторону окна.

— Не знаю. И вообще, я удивлён, что ты так легко обесцениваешь нашу совместную жизнь.

— Совсем никаких идей? — Женщина буравит мужа взглядом.

— Ну почему. Знаю. Просто не понимаю, как это сейчас поможет.

Меня эта фраза почему-то мгновенно выводит из себя.

— Конечно, — говорю я. — У тебя всё, что не даёт немедленного результата, сразу бесполезно.

Андрей поворачивается ко мне.

— Эля, давай без этого.

— Без чего? Без правды?

— Без театра.

Я чувствую, как во мне что-то закипает. Вот он, наш старый добрый способ разговаривать: едва только касается живого — сразу атака, защита, атака. Язвительные фразы и сарказм — наше всё.

— Театр — это у тебя, Андрей. Когда нужно изображать хорошего мужа на людях, заботливого отца, серьёзного человека, который «всё держит под контролем».

— Я и держу.

— Правда? — я поворачиваюсь к психологу. — Простите, можно я отвечу на ваш вопрос честно? В последний раз я чувствовала, что мы вместе, наверное, несколько лет назад. До того, как всё вокруг стало важнее семьи. Работа, фабрика, сделки, поставщики, мама его драгоценная, только не я. Не дети. Не мы. Мы в приоритет никогда не попадаем. На встречи со мной можно опоздать, часа на два, а то и на три. На домашние дела можно забить, ведь ему не нужно, но нужно мне. А раз нужно мне — значит, и решай сама. Деньги же есть!

Андрей медленно выдыхает через нос.

— Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно.

— То есть это я один виноват?

— Я этого не говорила.

— Зато ты это очень любишь подразумевать.

Психолог вмешивается впервые с того момента, как начался этот обмен ударами.

— Давайте попробуем не обвинять, а говорить о собственных ощущениях.

— Я и говорю, — отвечаю я, не отрывая взгляда от Андрея. — Я ощущаю себя одинокой очень давно.