Книга Супружеская бизность, страница 37 – Любовь Перуница

— Ой, — только и смогла выдохнуть Клара Павловна. — Ну надо же, как некстати.

Я, пунцово-красная от стыда и ярости, ринулась искать туалет с комнатой матери и ребенка.

— Поля, побудь с бабушкой, я быстро!

— Ага, — бросила она, даже не отрывая взгляд от телефона.

Комната матери и ребенка оказалась на другом конце парка. Пока я бежала, прижимая к себе «ароматного» сына и чувствуя, как пятно на бедре жжет кожу, мне звонит Андрей.

— Где ты? Алиса плачет, хочет карусель, а я не могу с тремя детьми и мамой разорваться…

— Меняю памперс! Через десять минут!

— Быстрее нельзя? — и бросил трубку.

Класс! Отличная поддержка, спасибо, милый!

В душной кабинке, балансируя с орущим Егором на пеленальном столике, я пыталась оттереть влажными салфетками следы жизнедеятельности сына. Пятно стало бледнее, но превратилось просто в огромное и мокрое. Ситуация стала только хуже. Я выглядела так, будто обмочилась. Прекрасно.

Выбежав обратно к фонтану, я не обнаружила там ни Полины, ни свекрови. Только Андрея, который качал на одной руке ревущую Алису, а другой пытался удержать Артема, рвавшегося на ролики.

— Где Полина⁈

— Мама пошла с ней к палатке с орешками… Или нет… Кажется, Поля куда-то сама…

Я стала названивать дочери. Она не берет трубку. В голове стучит паника. В огромном парке, в этой толчее… Но вроде девочка большая, сейчас найдемся.

— А что с Алисой? — на ходу спрашиваю я.

Пока мы метались, пытаясь высмотреть в толпе черную толстовку, Алиса продолжала всхлипывать, уткнувшись в шею отца. Замечаю разбитую в кровь коленку.

— Бежала на карусель. Споткнулась, — пожимает плечами. Рана, конечно, не серьезная. Но обработать было бы неплохо. Рядом смиренно идет и недовольно фырчит Артем.

— Мама, ну мааам, ну давай уже на роллердром. Ну мааам, — продолжает конючить.

— Подожди, дорогой. Найдем Полину, бабушку, купим Алисе мороженое и сразу на роллердром.

Мороженое найдено — одной задачей меньше. И только я, даже в этой непростой обстановке, смогла немного выдохнуть, как нашёлся гвоздик для крышечки моего гроба. Как там было? *Дорогой дневник. Мне не описать ту боль и унижение, которое я испытываю весь этот грёбаный день!*

Элеонора Марковна Звонарева стоит в строгом пальто прямо на нашем пути. Увидела нас, сделала несколько заметных шагов в нашу сторону. Её взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по моему мокрому, заляпанному бедру, по рыдающей Алисе, по Андрею с лицом, выражавшим желание оказаться где угодно, но не здесь, по дёргающему меня за руку Артему.

— Серебровы, какая неожиданная встреча, — произнесла она без тени улыбки. — Семейный променад?

— Да, — выдохнул Андрей, прижимая к себе Алису, которая ревела теперь еще громче.

— Прекрасно. А где ваша старшая дочь? Полина? — инспектор обвела взглядом нашу немногочисленную, плачущую и перепачканную компанию.

— Она… с бабушкой, — солгала я, и голос мой дрогнул.

Звонарева медленно, как бы между делом, повернула голову и указала подбородком в сторону дальней аллеи, где под скульптурой какого-то оленя толпилась группа подростков.

— Не ваша ли это девочка в черной кофте? В компании, которая, если я не ошибаюсь, распивает что-то из бутылок в темных пакетах?

Ледяная волна накрыла меня с головой. Я вгляделась. Да, это Полина. Стоит, прислонившись к постаменту, рядом с двумя парнями и девицей с синими волосами. Один из парней протягивает ей ту самую бутылку в пакете.