Книга Супружеская бизность, страница 35 – Любовь Перуница

Её голос начал повышаться, в нём зазвенела знакомая, опасная нота паники, смешанной с гневом.

— В первую очередь — мои расходы. Я отменяю обновление оборудования в цеху. Свои… инвестиции. — Я не стал говорить слово «зарплата». — Мы можем временно сократить няню до двух-трёх дней в неделю. На остальном пока не сэкономишь.

— На остальном? На детях, значит, экономить не будем, слава богу! — она резко встала и начала мерить комнату шагами. — А я, значит, должна буду взвалить на себя ещё больше? Когда я уже и так не справляюсь? Ты видишь, что происходит? Дом разваливается, дети страдают, опека на пороге, а ты… ты просто приносишь плохие новости и предлагаешь мне «взять на себя»! Это твое решение? Ты даже проблему скрывал!

— Я не скрывал, я пытался её решить! — моё терпение лопнуло, я тоже поднялся. — Ты хочешь, чтобы я каждый вечер приходил и отчитывался, как на работе? «Дорогая, сегодня убыток десять тысяч, завтра, возможно, двадцать»? Это поможет?

— Да! — крикнула она, повернувшись ко мне. — Это называется доверие и общая ответственность! А не «я герой, всё решу, а ты сиди и жди, когда принесут результат»! Мы не на твоём заводе, мы в семье! Или ты уже и тут видишь только подчинённых?

Её слова ударили точно в цель. Я сглотнул, пытаясь сдержать ответную волну ярости. Но сам факт того, что вместо диалога я вновь выслушиваю претензии неимоверно злит.

— Хорошо. Хорошо, Элина. Ты права. Довольна? Я не поделился. Ошибся. Но сейчас мы не о моих ошибках, а о том, как выжить. Вместе.

Она остановилась, тяжело дыша, и снова уставилась на тот злополучный листок.

— Ты говорил о психологе, — выдавила она наконец. — Может, и правда пора? Не только мне одной. Нам. Чтобы научиться… так не разговаривать.

Это было здравое предложение. Я бы даже сказал — констатация факта. Последняя соломинка.

— Согласен, — кивнул я. — Найдём семейного. Запишемся.

— И время. Я отметила «больше проводить времени с семьёй». Не как гость. Как отец. Как муж. Хотя бы… — она замялась, подбирая что-то минимальное, невероятное. — Хотя бы два ужина в неделю. Вместе. Без телефонов. И суббота. Половина субботы — с детьми. Всеми. Не «забегу на час».

А это уже не план, а самый настоящий ультиматум. И впервые за долгое время он звучал не как претензия, а как условие выживания. Нашего общего выживания.

— Ладно, — сказал я. — Два ужина. Суббота. Психолог.

Она кивнула, села обратно и медленно, с какой-то обречённой решимостью, написала на чистом листе три пункта:

1. Семейный психолог.

2. Совместные ужины (вт, чт).

3. Суббота — семья.

Потом отодвинула листок ко мне, как договор о перемирии, который ещё предстоит выполнить. И который мог разорваться в любой момент от первого же неверного слова.

— Завтра как раз суббота? Может сразу запланируем? — Элина пристально и с надеждой посмотрела мне в глаза.

— А давай! Знаешь, мы давно не были в парке. Съездим с детьми? Обещают потепление!

— Да, это будет отличное время препровождения с целью единения нас как семьи.

Солнце светит, птицы поют.

День обещает быть идеальным.

Я повторяю это про себя как мантру, стоя у плиты и пытаясь одной рукой помешать яичницу, а другой — поймать ложку с тыквенным пюре, которую Егор с размаху швырнул мне на светлую новую, только сегодня надетую блузку. Отлично. Первое пятно. Надо будет переодеться.