Книга Ищу Деда Мороза, страница 23 – Любовь Перуница

Он отступил, разрывая магию контакта, и направился на кухню. Я смотрю на колючее чудо, принюхиваюсь и слушаю, как Кирилл достает что-то хрустящее из пакетов.

Адреналин от неловкости сменяется другим чувством более густым и горячим. Я тоже могу играть в эту игру!

Аккуратно поставив кактус на стол, иду за хозяином квартиры, чувствуя, как подол футболки едва скользит по коже. Он наливает воду в чайник.

— Кирилл. — Ммм? — Как там? — спросила я, прислонившись к дверному косяку. — На ёлке без меня удалось справиться?

— Скучно, — отрезал он просто. — Предсказуемо. Олеся нервничала и так как на неё костюм снегурки не налез, она не придумала ничего лучше, чем изображать гнома — помощникак Деда Мороза. Дети задавали вопросы, куда делась Снегурочка. Пришлось импровизировать. Сказал, что ты улетела на ледяную комету за новогодней пылью для салюта.

Я невольно улыбнулась.

— И поверили?

— Десятилетние — уже нет. Шестилетние — вроде да. Одна девочка даже дала мне с собой носовой платок, «чтобы Снегурочка утерла нос, когда замёрзнет». — Он сделал паузу. — Я его тебе передам. Он с блестками.

— Целых две ёлки… — тихо спросила я, делая шаг вперед. — Ты большой молодец! — Не страшно. Невыгодно было бы тебя будить и дергать ради этого. Я рассчитал.

Но это было не просто. Я видела это по напряжению в его челюсти. Он старается, а я тут отлеживаюсь.

— Прости, — сказала я, подходя еще ближе. Теперь между нами было не больше полуметра. — Я всё испортила. — Ты ничего не испортила, — возразил он резко. — Перестань брать на себя всю ответственность мира. Сломаешься. А от суток твоего бездействия система координат не изменится. — Какая система? — прошептала я, уже зная ответ. — Моя, — коротко бросил он. И его руки, наконец, сорвались с тормозов.

Кирилл просто закрыл оставшееся расстояние, и его ладони легли на мои бёдра, чуть ниже края футболки. Кожа под его пальцами снова вспыхнула. А тело горячее даже через ткань.

— Две ёлки я объяснял детям, куда делась Снегурочка, — горячо шепчет мне в губы — Две ёлки я ловлю себя на том, что жду твоего восторга, твоей улыбки, твоего оптимизма. Это неэффективно. Это отвлекает. Это сводит с ума. — Значит, без меня плохо? — я обвила его шею руками, вдавливая пальцы в упругие мышцы плеч. — Хуже. Бессмысленно.

Его рот нашел мой без всякой нежности, с той же жадной, накопленной за день яростью, что и когда-то в подсобке. В этот раз мы сгорали в этом поцелуе вместе.

— Кирилл… стой, — я еле выдохнула, когда его губы спустились на шею. — Торт… чай… — План питания откладывается, — рычит он в кожу у ключицы, стаскивая с себя водолазку, которая мягко шлепается на пол. — Сейчас приоритет у другого эксперимента. — Какого? — мои пальцы зарываются в его волосах, коротко остриженных и удивительно мягких. — Увидишь.

Он снял с меня футболку одним движением. Его руки, его губы, его кожа стали единственной реальностью. Джаз льется из динамиков, саксофон выводит томную, чувственную мелодию, которая идеально ложится на стук наших сердец и прерывистое дыхание.

Её кожа под моими ладонями — это горячий шёлк. Каждый стон, который вырывается у неё из горла, когда мои губы находят чувствительное место на шее, я записываю как эмпирический факт. Гипотеза подтверждается: её отсутствие в моей жизни последние двенадцать часов вызвало в моей системе критический сбой, душевный надрыв. Сейчас идёт процесс экстренной перезагрузки.