Книга Ищу Деда Мороза, страница 22 – Любовь Перуница

Собрав разбросанный с утра поднос (тарелка цела, ложка на полу, каша засохла комом), я отнесла всё на кухню. Прибралась за минуту. Потом снова вернулась к книжным полкам. Меня тянет к тому самому кактусу с невозможной красоты цветком. Он стоит на одной из верхних полок, и снизу не разглядеть его как следует. А так хочется...

Встаю на цыпочки, тянусь изо всех сил. Кончики пальцев едва касаются горшка. Футболка, и без того короткая, задралась ещё выше. «Ещё чуть-чуть…»

— Настойчивость — похвальное качество, но в данном случае ты нарушаешь два правила: техники безопасности и моей личной экосистемы.

Я взвизгнула от неожиданности, потеряла равновесие и резко обернулась, хватаясь за полку для опоры.

В дверном проёме, прислонившись к косяку, стоит Кирилл. Он уже снял куртку, в руках держал два бумажных пакета с провизией. Его взгляд медленно, путешествует от моих босых стоп вверх по голым ногам, задерживается на краю его же футболки, едва прикрывающей самые необходимые места, и наконец поднимается до моего пылающего лица. В глазах нет ни гнева, ни даже удивления. Только заинтересованность. А ещё желание.

— Я… я просто… кактус, — блеянно выдавливаю я, чувствуя, как горит всё: щёки, уши, шея.

— Я вижу, — кивнул он, не двигаясь с места. — Ты проводишь биологическое исследование. Без защитной экипировки. Рискованно.

— Ты же сказал, у тебя тут всё стерильно! — парировала я, пытаясь потянуть подол футболки ниже, хотя бы до середины бедра. Это безнадёжно.

— Стерильно — не значит безопасно для неосторожного обращения, — он делает шаг вперёд, и я инстинктивно отступаю к полкам. — Этот экземпляр, Хамелобивия Трихоцерус, в целом безобидный, но его колючки очень острые и содержит в себе галлюциногены. Ты хотела его потрогать?

— Рассмотреть! Он красивый! — моя защита звучит жалко даже в моих ушах.

Он поставил пакеты на стол и подошёл вплотную. Теперь от него пахло не только мылом, но и морозным воздухом, и… свежей выпечкой? Подняв руку и не разрывая зрительный контакт, дотягивается до нужной полки, аккуратно берет тот самый кактус и ставит его передо мной на уровне глаз.

— Пожалуйста. Рассматривай. Но не прикасайся. Это правило номер один.

Я смотрю то на кактус, то на него. Музыка льется тихим фоном, создавая сцену интимности.

— А правило номер два? — спрашиваю, загипнотизированная его близостью. — Правило номер два, — он говорит тихо, его взгляд снова падает на линию моего бедра, — касается ношения чужой одежды без разрешения. Оно карается конфискацией. — Кактуса? — шепчу, понимая, что играю в опасную и волнующую игру. — Конфискацией предмета правонарушения, — в уголке его губ дрогнула, редкая, почти невидимая улыбка. Кирилл проводит пальцами по нижней кромке футболки, как бы невзначай касаясь бедра. Скользящее прикосновение обжигает. — Но, учитывая смягчающие обстоятельства — состояние выздоравливающего пациента и его очевидный интерес к ботанике — приговор могу заменить на условный. — На какой? — дыхание перехватило. — На чай с мёдом и демонстрацию того, что я принёс. В пакетах есть кое-что, не соответствующее моей обычной диете. Но, думаю, тебе понравится.

В его глазах все ещё полыхает напряжение, что висело в воздухе с утра, и, кажется, одно неловкое движение и мы сгорим в этом пожаре.